Девятый круг

Льобера Фернандо С.

— Ты мне не рассказывал, — сказал Себаштиану. — Выходит, ты не просто любитель, но и достиг хорошего уровня.

— А то! Мы готовимся к городскому чемпионату, и, если наша команда выиграет, мы будем участвовать в чемпионате автономии. Если повезет, мы могли бы выйти на национальный турнир в этом году, — горделиво пояснил юноша.

— Послушай, у меня есть предложение. Я договорился выпить кофе с друзьями, которые тебе покажутся древними, как динозавры, но мне известно, что придет Иван Польскаян. Хочешь с ним познакомиться?

Маленькая награда за оказанную

помощь, а кроме того, парнишка нравился Португальцу. Давид замер, потрясенный.

— Вы серьезно?

Дверь в мансарде на улице Баркильо открыла экономка. Не проронив ни слова, она провела визитеров в гостиную и возвестила об их появлении достойным членам общества сдержанным покашливанием.

— Входи, Себаштиану. Вижу, ты не один.

Орасио, Иван и Альберто пили кофе, удобно расположившись на диванах в гостиной. Оскар и Эмилиано дель Кампо отсутствовали, как было сказано — один по личным причинам, а другой вел прием в своей частной консультации.

— Мой юный друг, недавно очень меня выручивший, — объявил Себаштиану, заговорщически подмигнув пареньку. — Позвольте представить вам Давида, эксперта в области Интернета и страстного любителя шахмат.

— Ну надо же, — отреагировал Иван Польскаян.

— Воспользовавшись вашим приглашением на чашечку кофе, я взял на себя смелость позвать и Давида, чтобы познакомить с тобой, Иван. Надеюсь, ты ничего не имеешь против.

— Совершенно, — ответил шахматист, поднимаясь с места. Давид протянул ему руку и даже слегка поклонился.

— Очень приятно, — пробормотал он.

Иван взял юношу за плечо.

— Давай устроим тебе испытание, — сказал он. — Предлагаю тебе сыграть блиц.

Глаза у Давида стали как два блюдца. Он растерянно оглянулся на Себаштиану и дал увлечь себя в тот конец небольшой комнаты, где стоял шахматный стол.

— Давай проходи и садись, — сказал Орасио, обращаясь к Себаштиану. — Пользуясь тем, что ты здесь, я хотел бы пригласить тебя на презентацию моей книги в Доме студента в эту пятницу. Может, придешь?

— Конечно. Я не знал, что ты пишешь книги.

— Всего лишь несколько скромных соображений по экономике, достойных, по мнению редактора, книжного переплета.

— Трактат по экономике, одобренный министром и генеральным директором Банка Испании, — вмешался Альберто. — Не скромничай, дружище.

Орасио небрежно отмахнулся от него и вновь обратился к Себаштиану:

— Я почту за честь твое присутствие.

Племянник с улыбкой кивнул. После окончания Лондонской школы экономики Орасио Патакиола много лет проработал советником министра экономики Великобритании, стоял у истоков Европейского союза (тогда известного как Европейское сообщество) и усердно способствовал его становлению, выдерживая нелегкую борьбу на каждом этапе. Хорошо зная автора, Себаштиану не сомневался, что книга представляет огромный исторический интерес и заслуживает самых высоких похвал.

— Рассказывай, — велел Орасио, — как идут дела? Как твое расследование? Должен признаться, на последних собраниях нашего общества оно было главной темой обсуждений.

—

Я вчера беседовал с доном Клаудио и ввел его в курс дела. Мы делаем успехи, но приходится признать, что все очень непросто. Впрочем, как обычно. Сюда я пришел, рассчитывая получить номер телефона дель Кампо, как мы условились утром. Хуан лечился в психиатрическом отделении госпиталя «Рамон-и-Кахаль», и мне хотелось бы расспросить о нем доктора.

Альберто подал ему чашку кофе.

— Орасио нам уже рассказал, что Эмилиано лечил Хуана. Почему он нам ничего не сказал?

Себаштиану пожал плечами и поведал им о желании Хуана скрыть факт своей болезни. На четвертушке листа бумаги Орасио написал номера телефонов дель Кампо — мобильного и рабочего, после чего любезно предложил Себаштиану свой аппарат, чтобы позвонить. Однако Себаштиану предпочел связаться с доктором позднее.

— Не знаю, насколько это важно, но в госпитале «Рамон-и-Кахаль» происходят странные вещи, которые наводят на размышления. Один из подозреваемых, — Португалец имел в виду Хакобо Роса, — также наблюдался там, но с другим диагнозом. Он лечился от ожирения! Некоторое время назад было зарегистрировано детоубийство, которое, вероятно, соотносится с первым кругом Ада. Труп младенца обнаружили в больнице. И в довершение один из врачей недавно интересовался компьютерными файлами с медицинскими историями болезни жертв.

Себаштиану не стал скрывать, каким образом они вышли на доктора Монтанью. Когда он закончил, Альберто спросил:

— Что ты думаешь об этом?

— Вполне возможно, что подозреваемый врач подыскивал жертвы через базу данных клиники. Хотя он лично не совершал убийства.

Себаштиану тяжело вздохнул, вспомнив Хакобо Роса. Португалец рассказал членам ученого общества и об уликах, имевшихся против Роса.

— Это раскрывало бы убийство одного круга, но никак не остальные. Со своей стороны, я предполагаю, что следующей жертвой может стать член мусульманской общины, в том числе и кто-то из служителей мечети.

Орасио с Альберто удовлетворенно переглянулись.

— Мы пришли к аналогичному выводу, — сказал итальянец. — Указания в Песнях VIII и XXVIII не оставляют места для другого истолкования.

Пока они беседовали, завершилась партия в шахматы.

— Хорошо играл, — милостиво похвалил юношу Иван. — Но ты совершил две ошибки: прозевал слона по диагонали и не защитил ферзевый фланг. Учти на будущее, что это фатальные ошибки. Позволь дать тебе несколько советов по поводу дебюта, который ты разыгрывал.

«Кремень, — подумал Себаштиану. — Мастер международного класса против любителя, и никаких поблажек». Но когда парень встал из-за стола, на лице его сияла улыбка от уха до уха.

— Я продержался шестнадцать ходов, — поделился он шепотом.

Себаштиану весело подмигнул ему.

— Интуиция мне подсказывает, что мы катастрофически теряем время, — продолжал Себаштиану. — Мне трудно поверить в организованную группу убийц-диабетиков, но меня также не устраивает версия, что столь противоречивые следы оставил один-единственный человек.