Девятый конвой
Шрифт:
«Быстрее бы уж начинали панами друг друга величать, – недовольно думал Вадим. – А то дискомфортно бить людей, называющих друг друга товарищами».
Цымбал и Ершевич схватили страдальца за ноги, оттащили в темную нишу, где и начали производить упаковку. Вадим приоткрыл входную дверь и высунулся наружу. Часовой продолжал томиться на крыльце. Парню было скучно, он не знал, чем себя занять.
Капитан уже догадался, чем можно разнообразить его жизнь, и позвал:
– Эй, хлопец, зайди! Начальник караула зовет.
Боец шагнул навстречу
Потом он озадаченно почесал затылок, проверил у пострадавшего пульс, неуверенно улыбнулся и заявил:
– Очень странно. Он почему-то живой.
Этого парня бойцы тоже оттащили в нишу, связали собственным ремнем, заткнули рот головным убором. И вовремя!
Распахнулась дверь в глубине холла, и сумрачное пространство пересек невысокий, но подтянутый офицер с заспанным лицом.
Он подлетел, лихо козырнул:
– Здравия желаю, товарищ…
Удар пришелся ему прямо в лоб. Цымбал вывернул руку, провел подсечку, оседлал скакуна, который начал проявлять ненужную прыть, и треснул его по затылку, сбивая накал эмоций. Пленники в это время поспешно развязывались, извлекали из-под курток оружие. Елисеев метнулся через холл, занял позицию у двери. Макаров припал к другой. Судя по всему, это был проход в подвалы.
– Суки… твари! – Офицер вяло извивался. – Что происходит?
– Что надо, то и происходит, шановный, – невозмутимо проговорил Цымбал и нанес второй щадящий удар. – До майдана надо было думать, а сейчас уже поздно.
– Система требует сменить пользователя, – заявил Макаров.
– Да лежи ты! – возмутился Цымбал, когда неугомонный старлей снова начал брыкаться.
– А может, он хочет разнообразить свою сексуальную жизнь? – продолжал паясничать Макаров.
Впрочем, служебного рвения у офицера хватило ненадолго. Украинские военнослужащие ничуть не походили на мусульманских фанатиков, одержимых идеей и презрительно относящихся к собственной жизни. Щелканье курка, взводимого в опасной близости от уха, подействовало на старшего лейтенанта отрезвляюще.
Сразу выяснилось, что у Пузеня в Житомире прозябают жена и семеро по лавкам, которых надо хоть как-то кормить. Никакой он не фанат, плевать ему с высокого минарета на идеалы майдана. Этот офицер вообще тайно симпатизирует России и даже смотрит втихушку наши «героические» сериалы, скачанные из Интернета.
– Ладно, все, убедил. – Вадим улыбнулся, убрал пистолет и отстегнул рацию от пояса начальника караула. – Сейчас, не вставая, ты берешь эту штуку и отзываешь часовых с постов. Ровно через минуту они должны быть здесь. Если скажешь что-то не в тему, то на этой стене появится украшение из твоих мозгов. Жаль, что ты этого уже не увидишь.
– Но часовым нельзя покидать пост, – вяло запротестовал офицер. – Это запрещено уставом. Что я им скажу?
– Умный, да? – Макаров выразительно постучал кулаком по голове старшего
– Говори, что хочешь, – заявил Вадим. – Родина-мать зовет или еще что-нибудь, нам без разницы. У тебя осталось три секунды.
Перепуганный лейтенант схватился за рацию и вполне справился с заданием. Не прошло и минуты, как в холл ворвались двое бугаев при автоматах и в полном обмундировании. Грозный вид им не помог.
У первого перепутались ноги, заскользили подошвы. Он треснулся об пол мягким местом, но еще не понял, что его проблемы только начинаются. Второй успел шагнуть вперед и сбросить с плеча автомат, но Макаров подсек его ногу и солдат с хрипом растянулся в шпагат. Хрустели и лопались сухожилия, боль была такая, что он мгновенно потерял сознание, но это не помешало Цымбалу оставить на его виске след от приклада.
– Надо же! – восхитился Макаров. – Мне кажется, он до этого не умел так садиться.
– Работаем, мужики! – поторапливал Вадим. – Внизу еще пара коридорных и отдыхающая смена, не считая буйнопомешанных, засевших в желтом доме.
Вот именно. Если те ребята обнаружат, что пропали часовые, то российскому спецназу может не поздоровиться. До молодежи дошло, что развязались они рано. Пленники попрятали руки за спины, остальные со свирепыми лицами погнали их в подвал.
Особого средневековья здесь не было. С чего бы? Лагерь строился не раньше семидесятых. Но подвал был относительно глубокий. Остатки штукатурки на стенах, плафоны, почерневшие от грязи. Лестница, отворот в коридор. В нем еще сохранились таблички на дверях: «Склад № 1», «Склад № 2».
В большом помещении, отгороженном приваренной решеткой, кто-то бурчал, стонал, издавал свистящий храп. Но туда еще нужно было дойти.
Нелегкий путь пролегал мимо удивленных коридорных. У обоих мужчин были скуластые неприятные лица, узко посаженные глаза. Они ничем не отличались друг от друга.
«Странно, – подумал Вадим. – Гражданская война уже началась, а брат на брата еще не пошел».
Он приложил палец к губам, не дойдя до охраны пары метров. Обилием ума это двое не блистали, вытянули физиономии. В спертом воздухе чувствовался запах спиртного, что тоже не могло не удивлять. Пьяная охрана и трезвый офицер? Он явно тут не в авторитете.
Короткой заминки хватило на то, чтобы сделать важное дело. Спецназовцы отрубили близнецов аккуратно, быстро, главное, бесшумно, на руки подхватили, чтобы падать было не больно. Караульные, сидящие в комнате отдыхающей смены, даже ухом не повели.
Впрочем, этим героям было не до службы. Трое мужиков вольготно сидели за столом, посреди которого торчал здоровый штоф горилки. Рядом красовались яства – сало, порезанное лохмотьями, килька в томате, оливки в банке. По маленькой комнате плавал дым дешевых сигарет. Тут же была печка и груда заплесневелых дров, мало актуальных в разгар лета. На полу валялась скомканная одежда, лом с кочергой, проржавевший топор.