Девятый камень
Шрифт:
Глава 16
«Кенсингтон, 23 сентября 1864 года
Мой дорогой Франц!
Середина лета давно миновала, и дни становятся все короче. И так же точно возникает ощущение, что стираются воспоминания и то короткое расстояние, которое мы с тобой прошли вместе. Я чувствую, что за всю свою жизнь я жила только три года. Добрые люди, понимающие, что испытывает человек, охваченный горем, говорят, что эти раны со временем заживают, а потом мир снова кажется
С тех пор как я писала тебе в прошлый раз, в моем когда-то спокойном мире произошло много событий, пугающих и вызывающих у меня смущение. Сначала убийство ювелира леди Герберт, за которым на прошлой неделе последовала ее собственная смерть. Затем визит старшего офицера из Вестминстерского участка, доброго, но погруженного в себя инспектора Ларка. Во время нашего разговора он сообщил мне, что украдены редкие и очень дорогие бриллианты, принадлежавшие индийскому махарадже и находившиеся у леди Герберт. Лондонцы восприняли эту кражу как оскорбление, потому что бриллианты были некоторое время выставлены на всеобщее обозрение, к тому же они обладали поразительной силой обольщения, совсем как сирены Гомера!
А недавно, точнее, вчера меня навестили еще два человека. Сначала Сара О'Рейли, с которой я стала проводить достаточно много времени. Ее жизнерадостность и острый ум бросают вызов ее прошлому и нынешнему положению в жизни, и должна признаться, что я очень к ней привязалась. Сразу после появления Сары, пришедшей под предлогом доставки мне какой-то почты, в мою дверь снова постучали. На сей раз это был сержант инспектора Ларка, симпатичный юноша по имени Джерард. Он сказал, что принес бумаги, подтверждающие тот факт, что инспектор Ларк передал мне кулон. Я ношу его постоянно, любовь моя, и чувствую, что ты ко мне вернулся. На золотом основании закреплен овальный кусок гагата, украшенный изысканными белыми лилиями, сплетенными из твоих волос. Они идут по краю овала, а по центру располагается один большой цветок. Мне кажется, что Говинда, по чьему рисунку сделан кулон, взял идею с лилиями из твоей картины, висящей в нашем холле, „Венеры Ватерлоо“. Она по-прежнему на своем месте, но как-то раз я брала ее с собой к леди Герберт, чтобы показать ей твою работу. Я еще не решила, возьму ли ее в числе тех картин, что собираюсь отвезти в Бенарес.
Да, я решила туда отправиться, любовь моя, и сказала это леди Герберт до того, как она умерла. Я знаю, как ты мечтал побывать в Индии, Франц, как был уверен, что я непременно полюблю ее, несмотря на москитов, жару и отсутствие приличных туалетов. Сначала я отклонила предложение леди Герберт, полагая, что это всего лишь пустые разговоры страдающего от душевной боли человека. Но постепенно я стала все чаще задумываться о путешествии в страну, совершенно мне незнакомую, начиная от палящего солнца и кончая цветом неба и запахом садов.
Поэтому я решила, что поплыву в Бомбей, а оттуда на поезде поеду в Бенарес. Леди Герберт отправила махарадже рекомендательное письмо, так как была уверена, что я не откажусь от путешествия. Не стану делать вид, что меня не трогает вера индусов в мистические вещи, а также в то, что Бенарес является таким же городом, как, по твоим словам, и Прага, местом, где человек может оказаться у ворот, соединяющих миры живых и мертвых. Помнишь, как мы в шутку поклялись, что, если судьба нас разлучит, мы с тобой встретимся у таких ворот? Как бы я хотела, чтобы это было возможно.
Но вернемся к моим юным посетителям, оставшимся у меня на чашку чая. Мы разговаривали о пропавших диковинным образом бриллиантах леди Герберт.
Меня удивило, что Сара и сержант Джерард чувствовали неловкость в обществе друг друга, хотя по возрасту они почти ровесники, мне кажется, разница между ними составляет не больше трех лет, но я видела, что оба признали друг у друга наличие острого ума. Возможно, они родственные души.
Здесь, в твоей студии, меня утешает знание того, что именно в этом месте твои душа и сердце находили свое выражение. Время близится к вечеру, и я приеду сюда еще один только раз, чтобы закрыть дом. Я буду очень по нему скучать, но никто из твоих бывших товарищей-художников больше им не пользуется, потому что они находят его слишком неухоженным и запущенным, к тому же зимой тут невероятно холодно. Если бы дом принадлежал мне, я бы заботилась о саде и повесила под магнолией качели. Я бы привела в порядок стены в тех местах, где внутрь пробираются сквозняк и сырость, и починила полы, но владелец дома очевидным образом не заинтересован в его сохранении.
До моего отъезда в Бенарес остался всего месяц, и мне еще многое нужно сделать. Ты всегда со мной, пока я ношу кулон на шее, даже несмотря на то, что мне придется покинуть это место, где мне удалось найти некоторое утешение после нашего расставания.
Глава 17
Она изучает свое отражение в драгоценном камне, хмурится, и как нежно она касается своих губ.
Девилс-Эйкр был тем местом, где Викрам впервые познакомился с изнанкой Лондона, и теперь, шагая вдоль набережной в сторону Вестминстера, он понял, что знает лабиринт домов, грязных таверн и борделей так же хорошо, как улицы и аллеи Бенареса. Первое потрясение прошло за недели, миновавшие с тех пор, как он покинул борт «Лакшми», хотя он с изумлением обнаружил, что чистые, безупречно одетые британцы, кои встречались ему на службе у махараджи Бенареса, составляют лишь небольшую часть населения острова. На самом деле здешняя нищета и преступность могли поспорить с тем, что творилось в трущобах Калькутты и Бомбея.
В этом сезоне махараджа не приехал в Лондон, потому что он, как и Викрам, стал пленником редкой красоты деревенской девушки, которую не мог представить в Букингемском дворце. Впрочем, Викрам не понимал, почему британцы столь трепетно относятся к своей королеве, коренастой, непривлекательной женщине, одевавшейся во все черное. Более того, она претендовала на титул императрицы его страны, и Викрам считал ее претензии абсурдными и даже оскорбительными. Королева Виктория ни разу не была в Индии, и он надеялся, что если когда-нибудь она решится туда отправиться, то наденет что-нибудь более яркое.