Девятнадцать минут

Пиколт Джоди Линн

Он думал, известно ли ей что-нибудь, что может помочь Питеру.

– Ты разговаривал с ней с тех пор, как попал сюда? – спросил Джордан.

– Если бы я с ней разговаривал, то разве спрашивал бы вас, все ли с ней в порядке?

– Тогда не разговаривай с ней, – проинструктировал Джордан. – Не разговаривай ни с кем, кроме меня.

– Это все равно что разговаривать с кирпичной стеной, – пробормотал Питер.

– Знаешь, я могу перечислить тысячу вещей, которыми я предпочел бы заняться, вместо того чтобы торчать с тобой в этой раскаленной,

как сковородка, комнате.

Глаза Питера сузились.

– Тогда почему вы не пойдете и не займетесь чем-нибудь другим?

– Я слышу каждое твое слово, Питер. Я слушаю, потом думаю обо всех тех коробках с доказательствами, которые прокуратура привозит мне под дверь и которые выставляют тебя хладнокровным убийцей. Я слышу, как ты рассказываешь мне, что коллекционируешь оружие, словно какой-нибудь сдвинутый любитель Гражданской войны.

Питер вздрогнул.

– Ладно. Вы хотите знать, собирался ли я воспользоваться оружием? Да, собирался. Я все спланировал. Я мысленно прокрутил все от начала до конца. Я проработал детали вплоть до последней секунды. Я собирался убить человека, которого ненавидел больше всего на свете. Но мне это не удалось.

– А те десять человек…

– Просто попались на пути, – сказал Питер.

– Тогда кого ты пытался убить?

В противоположном конце комнаты вдруг кашлянул и ожил кондиционер. Питер отвернулся.

– Себя, – ответил он.

Год назад

– И все же я не думаю, что это хорошая идея, – сказал Льюис, открывая заднюю дверь фургона. Пес, Дозер, лежал на боку, тяжело дыша.

– Ты же слышал, что сказал ветеринар, – ответила Лейси гладя ретривера по голове. Хороший пес. Они взяли его, когда Питеру было три года, а теперь, спустя двенадцать лет, у него отказали почки. Поддержание его жизни лекарствами принесет пользу только им, а не ему. Но было слишком тяжело представить их дом без бегающей по коридорам собаки.

– Я имею в виду не то, что его усыпят, – объяснил Льюис. – Я говорю о том, что нам всем не следует туда ехать.

Мальчики вывалились из задней двери, как тяжелые камни. Они щурились на солнце и сутулились. Их широкие спины напомнили Лейси о дубах, которых пригибают к земле. Они оба одинаково заворачивали левую стопу при ходьбе. Ей так хотелось, чтобы они видели, сколько у них общего.

– Не могу поверить, что вы нас сюда притащили, – сказал Джойи.

Питер пнул камешек на стоянке.

– Дерьмо.

– Выбирай слова, – одернула Лейси. – А насчет того, что мы всездесь… Я не могу поверить, что вы настолько эгоистичны, чтобы не пожелать попрощаться с членом нашей семьи.

– Можно было попрощаться дома, – пробормотал Джойи.

Лейси уперла руки в бока.

– Смерть – это часть жизни. И я бы хотела, чтобы, когда придет мое время, рядом со мной были люди, которых я люблю. – Она подождала, пока Льюис возьмет Дозера на руки, и закрыла заднюю дверь.

Лейси попросила записать их последними

на сегодня, чтобы доктор не спешил. Они сидели в приемной одни, и пес обмяк на коленях Льюиса, словно одеяло. Джойи взял спортивный журнал трехлетней давности и погрузился в чтение. Питер сложил руки на груди и уставился в потолок.

– Давайте поговорим о нашем лучшем воспоминании о Дозере, – сказала Лейси.

Льюис вздохнул.

– Ради Бога…

– Бред, – согласился Джойи.

– Для меня, – продолжала Лейси, словно не слыша их, – лучшее воспоминание, когда Дозер был щенком и я обнаружила его на столе в столовой, с застрявшей в индейке головой. – Она погладила собаку по голове. – В тот год мы ели на День благодарения суп.

Джойи бросил журнал обратно на край стола и вздохнул.

Марсиа, помощница ветеринара, была женщиной с длинной, ниже бедер, косой. Лейси помогла ей родить близнецов пять лет назад.

– Привет, Лейси, – сказала она, подошла и обняла ее. – Ты в порядке?

Лейси знала, что люди обычно вычеркивают смерть из своего словарного запаса, так комфортнее.

Марсиа подошла к Дозеру и почесала его за ухом.

– Вы хотите подождать здесь?

– Да, – одними губами проговорил Джойи, повернувшись к Питеру.

– Мы все войдем, – упрямо сказала Лейси.

Они последовали за Марсией в одну из процедурных и уложили Дозера на стол. Он зашевелил лапами в поисках опоры, и его когти царапали металлическую поверхность.

– Хороший мальчик, – сказала Марсиа.

Льюис с ребятами выстроились вдоль стены, как полицейский караул. Когда вошел ветеринар с шприцем в руках, они попробовали отодвинуться еще дальше.

– Хотите помочь подержать его? – спросил ветеринар.

Лейси, кивнув, шагнула вперед и вместе с Марсией положила руки на Дозера.

– Ну, Дозер, ты держишься молодцом, – сказал ветеринар и повернулся к ребятам: – Он ничего не почувствует.

– А что это? – спросил Льюис, глядя на иглу.

– Комбинация веществ, которые расслабят мышцы и прекратят передачу нервных импульсов. А без нервных импульсов нет ни мыслей, ни ощущений, ни движений. Это немного похоже на засыпание. – Он прощупал вену на лапе пса а Марсиа держала Дозера. Он сделал укол и погладил Дозера по голове.

Пес глубоко вздохнул и затих. Марсиа отступила, оставив Дозера в объятиях Лейси.

– Мы вас оставим, – сказала она, и они с ветеринаром вышли из комнаты.

Лейси привыкла держать в руках новую жизнь, а не чувствовать, как она покидает тело на ее руках. Но ведь это всего лишь очередной переход – от беременности к родам, от ребенка к взрослому, от жизни к смерти. Однако провожать в последний путь любимого питомца оказалось еще сложнее: словно было глупо испытывать такие сильные чувства по отношению к тому, кто не был человеком. Словно признаваться, что любил собаку, которая всегда путалась под ногами, царапала мебель и оставляла следы грязных лап по всему дому, так же сильно, как и своих биологических детей, – глупо.