Девятнадцать минут
Шрифт:
– Что?
– Почему повезло именно нам?
Джози не знала, что на это ответить. Она смотрела в окно, делая вид, что заинтересовалась собакой, которая тянула за собой хозяина.
Дрю остановился на стоянке возле школы Моунт Лебанон. Рядом со зданием располагалась игровая площадка – ведь раньше здесь была начальная школа. И хотя здание стало административным, ребята из окрестностей все равно приходили сюда покачаться на качелях и полазать по лесенкам. У главного входа стоял директор
– У меня есть кое-что для тебя, – сказал Дрю, перегнулся на заднее сиденье и достал бейсбольную кепку, которую Джози сразу узнала. Вышитая надпись давно уже вытерлась, козырек потрепался и изогнулся, словно нос корабля. Он отдал ее Джози, та осторожно провела пальцем по внутреннему шву.
– Он забыл ее у меня в машине, – объяснил Дрю. – Я хотел отдать ее его родителям… потом. А потом подумал, что, может быть, ты захочешь ее забрать.
Джози кивнула, чувствуя, как горло сдавило от слез.
Дрю прижался лбом к рулю. Джози не сразу поняла, что он тоже плачет.
Она положила ему руку на плечо.
– Спасибо, – с трудом проговорила она и надела кепку Мэтта на голову. Затем открыла дверь, взяла рюкзак, но вместо того, чтобы направиться к школе, она прошла в разбитые ворота на площадку. Остановившись посреди песочницы, она уставилась на отпечатки своих ног, думая, сколько понадобится времени, чтобы ветер и дождь их уничтожили.
Алекс дважды просила разрешения выйти, чтобы позвонить Джози на мобильный, хотя знала: Джози выключает его во время занятий. Оба раза она оставила одно и то же сообщение:
«Это я. Просто хотела узнать, как ты держишься».
Алекс попросила свою помощницу, Элеонор, немедленно сообщить, если Джози перезвонит. Даже если она будет занята. Она вернулась к работе с облегчением, но ей приходилось заставлять себя сосредотачиваться на том, что она делала. Ответчица за стойкой заявила, что ничего не понимает в работе юридической системы.
– Я не понимаю, что происходит, – сказала женщина, поворачиваясь к Алекс. – Я уже могу идти?
Прокурор как раз вел перекрестный допрос.
– Для начала почему бы вам не рассказать судье Корниер о том, когда вы были в суде в прошлый раз?
Женщина заколебалась.
– Наверное, когда платила штраф за превышения скорости.
– А еще?
– Не помню, – сказала она.
– Разве у вас сейчас не условный срок? – спросил прокурор.
– А-а, – ответила женщина, – вы об этом.
– За что вы получили условный срок?
– Не помню. – Она посмотрела в потолок и наморщила лоб, пытаясь вспомнить. – Что-то на «п». П…п…п… правонарушение! Именно
Прокурор вздохнул.
– Разве речь шла не о фальшивом чеке?
Алекс посмотрела на часы, думая о том, что, избавившись от этой женщины, сможет узнать, не перезванивала ли Джози.
– А слово «подлог» вам о чем-нибудь говорит? – перебила она. – Тоже на «п».
– Как и «подделка», – заметил прокурор.
Женщина с непонимающим видом посмотрела на Алекс.
– Я не помню.
– Объявляю перерыв на один час, – громко сказала Алекс. – Суд возобновит работу в одиннадцать.
Едва закрыв за собой дверь кабинета, Алекс сбросила мантию. Она не давала ей свободно дышать, что было удивительно, потому что обычно именно здесь Алекс чувствовала себя комфортно. Закон представлял собой свод понятных ей правил, код поведения, где определенные действия вели к определенным последствиям. Она не могла сказать то же самое о своей личной лизни, где школа, которая должна быть безопасным местом, вдруг оказывается бойней, а дочь, ее плоть и кровь, становится незнакомкой, которую Алекс теперь не понимает.
Ладно, честно говоря, никогда не понимала.
Она разочарованно встала и направилась к помощнице. Еще до начала суда она дважды вызывала Элеонор в надежде на то, что вместо обычного «да, Ваша честь» помощница отбросит свою чопорность и спросит, как у нее дела, как там Джози. И на какую-то долю секунды она перестанет быть для кого-то судьей, а лишь еще одной насмерть перепуганной матерью.
– Мне нужно покурить, – сказала Алекс – Я иду вниз.
Элеонор подняла глаза.
– Хорошо, Ваша честь.
«Алекс – подумала она. – Алекс, Алекс, Алекс».
Выйдя на улицу, она присела на бетонный блок и закурила. Глубоко затянувшись, она прикрыла глаза.
– Знаете, от этого умирают.
– От старости тоже умирают, – ответила Алекс и, обернувшись, увидела Патрика Дюшарма.
Он поднял лицо к солнцу и прищурился.
– Не думал, что у судьи есть слабости.
– Вы, наверное, думаете, что я сплю за трибуной судьи.
Патрик улыбнулся.
– Ну это было бы просто глупо. Там негде положить матрац. Она протянула пачку.
– Угощайтесь.
– Если вы хотите предложить мне взятку, то есть способы поинтереснее.
Алекс почувствовала, как лицо заливает краска. Видимо, она его неправильно поняла. Разве он мог сказать такое судье?
– Если вы не курите, то зачем вышли сюда?
– За солнечным светом. Когда мне целыми днями приходится торчать в зале суда, это плохо влияет на мой фен-шуй.
– У людей нет фен-шуй. Фен-шуй есть у помещений.
– Вы это точно знаете?
Алекс засомневалась.