Девятимечье. Тетралогия

Эльтеррус Иар

Через три часа после окончания переговоров в кабинете немца, с поверхности спутника поднялось четыре небольших корабля, которые тут же направились к Аенгросту — на форсаже, с перегрузками, но сейчас было не до комфорта. На одном из этих кораблей находились Йон, Кай, Ран и Нархгал, и еще по магу Предела на остальных. И, конечно, корабли несли по полторы сотни воинов Ордена Свободы — прекрасно обученных воинов, облаченных в новейшую броню и вооруженных, помимо обычных плазмеров, деструкторами, разработку которых, наконец-то, завершил научно-технический отдел.

Внешне в Столице не происходило ничего,

достойного внимания… ну, не считая всего того необычного, что стало уже почти привычным в последние месяцы. Но те, кто был вовлечен в силовую структуру, выстроенную ОС в главном городе Аргонрада, прекрасно понимали, что готовится что-то не очень хорошее, возможно, даже война.

Спешно отзывались из отпусков полицейские всех рангов. Им давали спецназовские плазмеры в дополнение к табельным электретам и отправляли в патрули — причем в штатском и с указанием изображать мирных жителей! Все скоростные мобили комитетов полиции, здоровья и соцобеспечения согнали в подземные гаражи и наскоро переоборудовали — извлекли задние сиденья, вместо них установили медицинские столы. В навигаторы мобилей ввели координаты трех переоборудованных больниц, а водителям — отобрали лучших из лучших — выдали жесткие указания: собирать всех хоть сколько-нибудь тяжело раненых и свозить в эти больницы, где уже дежурили операторы биованн. Спешно готовились с переброске в Столицу на сверхбыстрых флаерах несколько подразделений спецназа.

Орден Свободы готовился к войне.

Аенгрост, Аргонрадская Федерация

Кьяна вар Даллан, советник Повелителя, Клан

20 день рокоса, год 528 (летоисчисление местное)

— Достаточно. У вас шесть часов на отдых и подготовку к переброске, — Кьяна потянулась, провела рукой по волосам.

Ее личный отряд, численностью сто мирров, потянулся к выходу из огромного тренировочного зала. Девушка короткой сверткой привела помещение в порядок, и направилась в душ.

Вымывшись, она переместилась в свою комнату и развалилась на широкой, удобной тахте. Кому-то постороннему, если бы он увидел ее сейчас, показалось бы, что чародейка отдыхает. На самом же деле Кьяна в последний раз прогоняла в памяти план операции по захвату Столицы. Остальными городами займутся мирры Повелителя, она же со своей отборной сотней должна стальной хваткой сжать сердце Аргонрада — и она это сделает! Слишком долгим и трудным был путь к этой победе, слишком давно она мечтала об этом, слишком высокая цена была заплачена…

Невольно Кьяна вспомнила себя двадцать лет назад. Маленькая рабыня из Алеарта, малышка из бедной семьи. Девочка, у которой при обязательной проверке в семь лет не нашли магического таланта. Ребенка в таком случае ждала одна только судьба — рабство.

Кьяну продали какому-то магу с не очень хорошей репутацией — его подозревали в незаконной магии и использовании запрещенной энергии, получаемой при пытках. Если бы родители могли распоряжаться судьбой дочери, они никогда бы не отдали ее, оставив себе — но рабыню продавало государство, а у почти нищей четы вар Далланов не было столько кристаллов, чтобы хватило на выкуп девочки.

Первые три года Кьяне даже везло. Поскольку у девочки не имелось

не только дара, но даже магической энергии, которая нередко встречается у не-магов, старик использовал рабыню для работ по дому, благо, малышка была физически крепкой и прекрасно справлялась с хозяйством. Когда ей исполнилось десять лет, маг начал привлекать ее для помощи во время экспериментов. Тогда-то она и заработала иммунитет к крикам и крови — подозрения насчет специфики магии ее хозяина были полностью оправданы, весь подвал его небольшого дома занимала прекрасно оборудованная пыточная камера. Увы, к хорошему приложилось и плохое: старый маг искренне считал, что хорошо пытать может только тот, кто на собственном опыте знает, какое именно ощущение причиняет то или иное воздействие, и Кьяне пришлось провести на пыточном столе почти полгода. После этого она и возненавидела хозяина самой лютой ненавистью, на какую только была способна. Она ненавидела его даже сильнее, чем родителей, допустивших, чтобы дочь попала в руки этого сумасшедшего садиста, каковым девочка искренне считала своего владельца.

Допустив рабыню до подвала, маг также дал ей доступ в библиотеку — хотел, чтобы помощница могла ассистировать без его подсказок, а он мог бы работать, не отвлекаясь. Она быстро прочитала все книги, рекомендованные «учителем»… а потом взялась и за остальные. Прекрасная память, желание стать сильной, навязчивая идея вырваться из рабства и отомстить всем за искалеченное детство сделали свое дело: через несколько лет Кьяна, которой как раз исполнилось четырнадцать, подала учителю на ужин чай, в который добавила экстракт синебриуса, обладающий парализующим действием и не имеющий вкуса и запаха.

Скованного действием экстракта мага девушка перетащила в подвал, где за два часа до этого тщательно подготовила все к ритуалу и приковала к пыточному столу, вокруг которого была выписана идеальная по своим пропорциям гексаграмма, после чего он смог на собственной шкуре убедиться, что маленькая рабыня великолепно усвоила уроки пыточного мастерства и очень хорошо запомнила все, что он в обучающих целях делал с ней. Только вот в отличие от него Кьяна не ставила своей целью сохранить жертве жизнь и рассудок…

Спустя трое суток с момента начала ритуала острый узкий клинок оборвал мучения мага — точно в рассчитанный миг. Что именно творилось дальше в подвале, рабыня не запомнила. Она пришла в себя через несколько часов, когда тело хозяина уже остыло. И первым ощущением Кьяны было чувство переполняющей ее магической силы.

Подробно описанный в древней, разваливающейся книге ритуал отъема силы у мага сработал идеально. Рожденная без всякого дара девушка стала магом, и магом довольно сильным.

Но ей этого показалось мало. Бывшая рабыня хотела быть самой сильной. За время жизни со стариком она достаточно много узнала о его делах, в том числе — о его немалых деньгах. Маг жил скромно не из-за бедности, а из-за скромных потребностей. Кроме того, он почти ни с кем не контактировал, был замкнутым и необщительным типом и даже в город выходил только по крайней надобности, перепоручив Кьяне почти все дела за пределами дома — в частности, продукты, книги, материальные составляющие для заклинаний и ритуалов и даже рабов уже года два как покупала она.