Девятиэтажка
Шрифт:
– О, кстати! – вспомнила Настя. – Аппарат Фила.
Настя бодро вскочила, смело скинула телогрейку и включила обогреватель Фила, который носила поверх двух свитеров. Ожидая, пока панели разогреются, она прыгала на одной ноге и громко напевала «Медузу».
«Это совсем новая дебильная песня, – подумал Вадим. – Настя не может здесь жить пять лет»
– Оденься, это не сработает, – посоветовала Карина, видя, как лицо подруги синеет.
– Медуза-а-а! – орала Настя, интенсивно перебирая ногами. – Медуза, медуза, мы друзья-а-а-а!
«Возможно,
– Не работает, – заключила она, пропев всю песню, но так и не согревшись. – Бежим внутрь.
Прежде, чем спуститься в подвал, они прошерстили несколько этажей на предмет лекарств и одежды. Несколько раз Настя давала команду достать оружие, когда слышала подозрительные звуки, но каждый раз тревога была ложной. Борис выдал Вадиму большой туристический рюкзак, и теперь он сваливал себе любой мусор, который команде казался полезным.
– Неужели за столько лет вы ещё не вычистили Больницу целиком? – удивлялся Вадим, когда они заходили с новую палату, будто не тронутую мародёрством.
– Иногда появляются новые вещи, – объяснил Глеб, перекатывая между пальцами свой армейский жетон на шее.
– Откуда? – спросил Вадим.
Остальные лишь безразлично пожали плечами, давно смирившись со странными правилами.
– В реальной Москве в Больнице вообще не может быть лекарств, – заметил Глеб, – она же никогда не использовалась по назначению.
В подвале температура была на десяток градусов выше. Может быть, не -80, а -70. Длинные полки с аккуратно расставленными консервами пробудили в душе Вадима забытое успокоение от созерцания простых симметричных вещей. А обнаружив, что продукты расставлены не только по содержимому, но и по цвету упаковки, он почувствовал себя как дома.
– Бери, сколько сможешь унести, – сказала Настя, нагружая собственный рюкзак. – Но учти, что возможно придётся бежать.
Консервы с мясом, рыбой, тушёнкой, печенью и даже красной икрой дополняли пакеты с рисом, гречкой и макаронами. Еда была новенькой, будто только из супермаркета, и это напугало Вадима больше, чем если бы по ржавым банкам ползали пауки. Как будто кто-то специально подкармливал людей. Вадим пытался найти на упаковках срок годности, чтобы сориентироваться в местном времени, но поля для заводских штампов о дате изготовления остались пустыми на всех продуктах.
– Сверху! – крикнул Борис, и все задрали головы, направив фонари на потолок.
Тихий хруст убегал в угол комнаты.
– Что это, чёрт возьми, было? – тихо спросила Настя, осматриваясь вокруг. – Никогда не слышала таких звуков.
– Я тоже, – отозвался Глеб, направляясь в угол, откуда продолжал доноситься хруст.
– Стоять! – приказала Настя, когда Вадим рефлекторно потянулся туда же. Парень повёл сутулыми плечами, недовольный тоном девушки, но ничего не сказал.
– Вижу его… – сказал Глеб из угла. – Это… мать его что такое?
Резкий хруст на секунду прекратился, затем нечто
– Что за херня? – севшим голосом спросила Карина.
– Это крекеровый монстр, о котором ты говорил? – Настя спокойно смотрела на Вадима, доставая из-под одежды арматуру.
– Да, – кивнул тот. – Его можно уничтожить водой.
– С таким подходом ты долго протянешь, молодец, – хлопнула его по плечу девушка и рванула вперёд.
Настя в два прыжка оказалась на верху стеллажа с едой и с замахом ударила арматурой, как двуручным мечом, крекеровый комок в самый центр. Существо издало пронзительный хруст и метнулось в другую сторону.
– Я погнала его к напиткам! – крикнула Настя. – Поливайте водкой!
Сначала Вадима не понял, при чём здесь водка, но потом сообразил, что при такой температуре, только она могла остаться жидкой из всех напитков. Хотя 40-процентный раствор спирта мог бы замёрзнуть при температуре около -30 градусов, но Вадиму казалось, что разных частях подвала стояла разная температура. Борис разбил горлышки на нескольких бутылках водки и отдал остальным. Крекер прятался между шкафами и быстро смывался, стоило кому-нибудь оказаться вблизи и уронить хоть каплю жидкости на печенье.
– Странно, раньше оно не убегало, – сообщил Вадим Насте, когда монстр в третий раз сменил локацию.
– Возможно, боится холода, – заметила та. – Как он прошёл за тобой через лифт? Существа не умеют перемещаться между этажами.
– Не знаю, – ответил парень.
– Только бы не лажа от Хрущёва, – скривилась Настя.
Крекеровый монстр притаился за одним из шкафов, а звук хруста становился громче.
«Неужели эта груда печенья – мой гештальт? – думал Вадим. – Да, мне никогда не нравилось печенье, но чтобы настолько…»
– Бегите! – крикнул Глеб, ближе всех стоявший к монстру.
С хрустом и треском ближайший к существу стеллаж рухнул на пол, а из-за него появилась огромная птица, слепленная из грязного свалявшегося крекера.
– Это грёбаный птеродактиль! – то ли испугано, то ли радостно добавил Борис.
Монстр разинул огромную пасть, и сходство с летающим динозавром стало очевидно. Крылья, размахом в несколько метров, разбивали дерево шкафов в клочья, и уже никто из экспедиции не решался подойти ближе.
– Где водка? – тихо спросила Настя.
– Кончилась, – громко шепнул Глеб.
– Валим! – скомандовала тогда она, и все ринулись к выходу из подвала.
Только теперь Вадим понял, зачем Настя предупреждала не перегружать рюкзак. Когда все уже миновали лестницу на первый этаж, Вадим с парой десятков килограммов консервов на плечах, ещё только вбегал на пролёт, ударившись головой о низкий косяк двери. К счастью, монстр запутался в лабиринтах шкафов с провиантом и сейчас пытался выбраться из-под стеллажа с туалетной бумагой.