Шрифт:
Глава 1
Любовь живет в душе, не в сердце.
От сердца ей нужна лишь кровь.
И никуда от чувств не деться
Ведь кровь – вино. Вино – любовь.
Дурман,
Твоя, моя, иль чья еще?
Не пой ты, пташка, громко шибко.
Любовь в тиши, в румянце щек.
Отрывок из поэмы "Дан и Анетта".
Я смахнула с лица выбившийся из прически локон и взмолилась Богине, чтобы мы скорее въехали в город. От долгой дороги все тело болело. Так еще объездной тракт выдался ухабистым, и низкий потолок кареты то и дело угрожал моей голове большой шишкой. А становиться растрепанным посмешищем перед знакомством с будущим мужем, чье имя пугало всех девушек королевства, я совсем не хочу. Как не хочу становиться его женой. Потому что на его счету уже восемь пропавших невест. За год, между прочим! И теперь на очереди я – девятая.
Новость о свадьбе пришла вчерашним утром в черно-белом конверте с гербом королевской семьи – золотым ястребом. Папенька даже не зачитал письмо вслух, просто протянул мне листок без слов, без эмоций. Будто предчувствовал, что именно так все и произойдет. А я опустилась на диванчик в гостиной, пробегая взглядом по ровным и красивым строчкам, и пожалела, что не выскочила замуж за графа Даста, который очень настойчиво просил моей руки. Все о любви мечтала. Надеялась встретить своего единственного и неповторимого. И вот вам, пожалуйста: меня потребовали – не просто попросили руки, а именно потребовали – в замок для бракосочетания с принцем.
Старая карета жалобно скрипнула на кочке, лошади заржали, а моя служанка Марька в который раз поинтересовалась:
– Госпожа, с вами все хорошо?
Я тяжело вздохнула.
– Да, – и стиснув зубы, чтобы не клацали на кочках, процедила: – Так хорошо, что бежать хочется. Без оглядки.
– Ну что вы, госпожа… – отвела взор Марька, а в ее голосе, который резко ушел вверх, когда нас в последний раз подбросило на ухабе перед въездом в город, я услышала наигранный укор и усмехнулась.
Служанка плохо умела скрывать эмоции и всю дорогу избегала встречаться со мной взглядом. Тут и дракону понятно, что ее тоже волновало мое замужество, которое напоминало больше жертвоприношение, нежели что-то радостное и праздничное, потому что никто не знал, куда делись другие невесты и что будет со мной. Вот и беспокоилась. Отворачивалась, чтобы не выдать настоящие чувства. А я в который раз уверилась, что роднее души мне более не сыскать – мы с Марькой даже внешне были похожи.
Помню, как она пришла в наш дом три года назад, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять – судьба подкинула мне настоящий подарок. Природа наградила нас удивительно похожей внешностью: темными волосами, бледной кожей, худощавой фигурой. Даже в ее лице я узнавала знакомые черты!
Ох… Как же сильно папенька бранился, когда ловил нас на подмене. Однажды чуть не уволил за это Марьку! Благо я отвоевала ее голодовкой и заверениями, что больше не стану эксплуатировать прислугу в подобных «несуразных» целях. Уговаривала, конечно, долго, и кто бы мог подумать, что настанет момент, когда папенька сам прикажет служанке нарядиться в мое старое платье!
Из-за всех этих непоняток с невестами папенька хотел вовсе отправить два экипажа, чтобы запутать разбойников, а то мало ли… Но второй экипаж оказался настолько старым и хрупким, что не добрался бы до замка. Да и лошадей на две кареты не хватило бы, вот поэтому Марька и сидела напротив меня, точно мое отражение. А я смотрела на нее и просто радовалась, что она рядом и теперь не так одиноко перед встречей с «женихом Смерти».
– У тебя волосы растрепались, – потянулась к ней и дернула за мягкий темный локон, который выскочил из пучка.
Марька вздрогнула от моего прикосновения. И опять же, стараясь на меня не смотреть, быстро поправила прическу да вновь уставилась в окно, где город сменился лесом. А я тяжело вздохнула, задавшись вопросом: чем же я так Богиню прогневала, раз она повернула мою судьбу в королевский замок? Лучше бы папенька отдал меня какому-нибудь богатому старику, нежели принцу. Не было бы так… больно и горько.
– Ой! Госпожа! – вдруг воскликнула Марька, прильнув ко второму окошку кареты. – Подъезжаем!
В ее голосе было столько восторга, что я не удержалась и тоже оглянулась. Душа мигом рухнула в пятки – мы почти подъехали к замку. Он уже виднелся вдалеке и был таким же, как я запомнила его в день бала: с желтым ястребом на черно-белом флаге, остроконечными крышами, огромными позолоченными окнами, величественными башнями и гигантской стеной, которая защищала его и прятала всю красоту поместья. Я усмехнулась, потому что еще недавно смотрела на замок с таким же восторгом, как Марька, не сводившая с него больших карих глаз, а сейчас все бы отдала лишь бы о нем позабыть. Навсегда.
На подъемном мосту нас остановила охрана, но после короткого разговора с кучером, который должен был показать письмо с королевской печатью, железная решетка ворот наконец-то начала подниматься, а лошади вновь тронулись. Вскоре мы выкатились на мощенную светлым камнем дорогу, и Марька пораженно ахнула. Чего уж лукавить, я тоже на миг затаила дыхание, потому что была в королевском поместье лишь раз – неделю назад, на балу, где уверена, принц меня и приметил – а воспоминания, какими бы яркими они ни казались, все равно не шли в сравнение с реальной красотой поместья.
Путь до позолоченных дверей замка обступили деревья рододендрона и розовой вереницей вели нас по необъятному двору, пока за их пышными кронами не скрылись ворота. На протяжении всей дороги, точно снегопад, они роняли на холодный мощеный камень нежные лепестки цветов, и те тихо шелестели под колесами кареты. А трава под сенью деревьев манила сочностью. Она словно шептала, предлагая отбросить все формальности и пройтись по ней босиком, а после облокотиться спиной о ствол дерева, закрыть глаза, вдохнуть аромат цветов, вслушаться в пение птиц и забыть обо всем.