Девятая книга

Бочкова Эльвира

Будто душу

Летом покарали.

Летом, бритвы лезвия острее:

Даже под загаром кожу ранит.

Верю в жизни свету снеговея:

Каждая снежинка – многогранник.

Не мешай поставить всё на место.

Постигаю позднюю науку –

Представляю: в темноте подъезда

Ты зиме целуешь в стужу руку…

А потом с трудом идёшь по листьям,

Ноябрём ур'oненным под н'oги…

И честишь его за бескорыстье,

За подъёмы, что мягк'u,

пологи.

Как тебе безбожно одиноко! –

Потому что в дом вошла без стука

Та, чей ключ в замке нашла защёлка

И открылась… просто и без звука.

* * *

Стали встречи

Как будто сплошные разлуки…

В.Соколов

«Стали встречи как будто сплошные разлуки», –

Как об этом не думать, когда

И большая любовь не возьмёт на поруки,

Если в сердце погасла звезда?

Как порою бывало тебе одиноко!

Но сейчас сиротливо вдвойне,

Оттого, что второе и первое око

Видит с третьим почти наравне.

Не бросаю уже осторожного взгляда

На вершину столетней сосны

Оттого, что мне помнить о воле не надо:

Пусть закаты, как веки, красны.

Чую: ветреной будет назавтра погода,

Но ещё не грядёт ледостав,

Потому что о том говорит мне ломота

В повидавших чуть больше костях.

Станут скованней речи, доверчивей лица

В те короткие полдни у встреч,

А когда ледоставу реке подчиниться,

То, дай бог, ей помедленней течь.

И едва ли польются текучие звуки

Под водою, – что вся изо льда.

…Стали встречи как будто сплошные разлуки

С речью, –

чтоб

разойтись

навсегда.

* * *

Ноябрь берёт своё:

И с этим не поспорь.

И ледяной – к лицу

Ему, пожалуй, панцирь.

Ноябрь венчают мгла,

И лёгкий сплин, и хворь,

Хотя тишайший снег

Круж'uтся в плавном танце.

Ноябрь – пора утех,

Доступных старикам.

Кастрюльку – на плиту.

(Осталась булка к чаю.)

Не уронить б куска

Их скрюченным рукам.

…За вкус же кипятка не отвечаю.

Какой тишайший снег!..

Вверх голову задрать,

Впитать щеками, лбом, –

Расплавя льдышки в капли…

…Зажать бы

в кулаке

Резных снежинок рать, –

Да руки, как назло, озябли и ослабли.

О, чуткая душа!

Ты всё ещё жива.

За что благодарю

Я Господа…

О Боже,

Под панцирем льдяным –

Зелёная трава

В угоду ноябрю

Живёт, – ещё пригожа!

* * *

Белый снег выпадал,

Заполняя пространство,

Где под коркою льда

Слой остывшей воды

Распластался,

Как летних дождей постоянство,

Небесам благодарных за их же труды.

Вдоль полоски воды

Много дней я ходила,

Чтобы только о манне с небес не забыть:

Мой шиповник

Зима белым зельем поила –

Вот и спрятал шипы, прежде, чем заострить.

Как цвели лепестки в мае,

Зло отгоняя! –

То есть с севера ветры…

С югв суховей

Не пускала сюда птичек розовых стая.

…Ну а снег – красногрудых пригрел снегирей.

МОЕМУ ВЕКУ

Век безбожный, твоё мы ковали железо,

Как учили, ковали – пока горячо!..

…И больная рука так болит от пореза!

И от вывиха ноет, и ноет плечо…

Даже женщине меч в белу руку вложили.

И назвали по-доброму: Родина-мать.

Как болят у неё на руке сухожилья!

Как ей трудно на облако меч поднимать!

Дорогая моя, плача, петь о любви мне

Разрешила не власть, а Всевышний, Господь.

Не безмужняя я: четверть века в могиле

Дотлевают и косточки мужа, и плоть.

В серебре головы – сеть железных заколок.

Их не прячу под вдовий, под чёрный платок.

…Мужиков убивает немецкий осколок,

Постепенно сужая живой кровоток.

Остаёмся одни на земле ослабевшей,

Начинённой железом, готовым взлететь

И жестоко разделать

Всех лучик согревший, –

Остаёмся, чтоб лучик по-бабьи отпеть.

ПРЕДТЕЧА СУДЬБЫ

И не хотел бы, но от бед

Тебя судьба не охранила.

…А от судьбы куда ж тебе

Бежать, когда в глазах поплыло?!

Какая волглая жара!

И по асфальту гонит август,

Судьбы ломая леера, –

И охлаждает за ночь влагу –

Ту, что копилась ровно жизнь:

Она горьк'a, тиранит сердце…