Девятая книга
Шрифт:
Из былого лучу».
* * *
От ожиданья встреч с тобою
Едва ли станет мне теплей.
Пройдя весь путь, – от листобоя
До всплесков зорь среди ветвей, –
В своей судьбе не угадала
Тебя, кто встанет на пути…
Средь красных лаков краснотала
Дай без потерь к реке пройти.
Она
Хотя увяли острова.
Но красноталу в реку крена
Пока прощает ржавь-трава:
Ложится слабому под ноги,
Прикрыв узлы всех вен-корней…
…Так что ж, как столб, у той дороги
Стоишь на взгорке, где видней
Моя нелёгкая походка,
Платок узорный на плечах?
…Приду к реке – моя там лодка
Всё копит, холит течь во швах.
Но всё ж осилю переправу,
Ступлю в траву на острова
И снова буду пить отраву
Речей твоих,
пока жива…
* * *
Ещё откажусь от всего, что дарила
Нам ночь сентября с поеданием груш.
Об иней ещё обожгусь, о перила,
Об их бахрому-серебро обожгусь.
Рисунок на небе, поверь, уникален:
Серебряна кисть у декабрьских стуж.
…А в чашке – напиток волшебный заварен:
Глотну – понесу несусветную чушь
О том, что кому-то в нелёгкой дороге,
Зовущей в тепло, в мой натопленный дом,
Легко отряхнуть будет снег на пороге
И просто не думать, что будет потом.
* * *
Сама судьба о том не ведала,
Но не могла закрыть глаза
На голоса, где нота светлая
Была всегда…
А небеса,
Те – над землёю, всей в подпалинах,
Дающих фору сентябрю
Ещё хоть день
В земных развалинах
Светить, – предзимья на краю.
Продли, сентябрь, любви мгновения:
Дай постоять на вираже,
Где ровный пыл стихотворения
Пойти в разнос не даст душе.
Не уходи, согрей мне руки,
Дай волю ветреным губам.
В порыве нежности
От муки
Освободи, от женских драм.
Дай ощутить мне –
Грешной, нервной! –
Познанья радость – кто же ты? –
Меж тьмой моею маловерной
И той, что встала на пути.
Но нарастающего звука
Не осветляй до пустоты:
Ведь предстоит ещё разлука
В глубинах вечной мерзлоты.
А здесь, с тобою, всё так просто:
Волшебный ветер – в рукава…
…Сползает крепкая короста
С души, в расщелинах – трава.
* * *
Наивен
Колотит окна буйный-буйный ливень,
Но – древен сон твой, – и в него, шутя,
Огромный мамонт внёс свой острый бивень.
Ты запер дверь на крепких семь щеколд –
И в избу нет снаружи даже лаза.
Берёшь во сне за вражьим фортом форт! –
Толпа не остывает от экстаза.
В избе твоей пазы утеплены,
Уплотнены жгутами серой пакли.
В них не проникнут запахи весны:
Ни скопом всем, ни медленно – по капле.
Но женщина, из лета прилетя,
Возьмёт тобой построенную крепость:
Без боя сдашься, радуясь, шутя…
…Потом узнаешь, что такое – нежность.
* * *
Не бойся: я тебя не упрекну
За то, что всё же стоило упрёка.
…Не промотав ни лето, ни весну,
Я в осени живу... Я одинока,
Но ты не раз, не два,
Вчерашний мой,
Меня пугал при жизни дикой пыткой:
«Расстроишься, поскольку за спиной
Ветра лихие скрипнули калиткой!»
Вот… скрипнули – и я настороже:
«Кто? Кто идёт? Забытый мной ужели?»
…Приснился он на нынешней неделе:
Каким он был – забыла я уже.
Творцу разлук, певцу любовных драм
Дарить плоды, зарыв сухие листья?!
Пусть осень всё расставит по местам, –
Дымку над крышей лишь бы виться, виться…
И за тоску, которая сейчас
Мне по плечу и, кажется, – на пользу! –
Не упрекну, вчерашний мой, я Вас:
Не будь тоски, тянуло бы на прозу.
* * *
Не торопись порвать с душой,
Уже тебе принадлежащей
Хотя бы тем, что листобой
Над той и этой – настоящий.
Зелёный лист ветра смели,
В свой час его окрасив в охру.
Свой изумруд нашла в пыли.
…Храню, покамест не оглохну
От воя снежного... Буран
Железной челюстью скрежещет…
Скрежещет, как железный кран,
Нечеловечески зловеще.
С нутром сметёт он старый дом,
Где отблеск счастья полз на лапах
К окну – хотя бы и с трудом –
Взять листик в солнечных накрапах.
* * *
Ты, ноябрь, кому оставил листья?
Чувствую: не все они опали.
Лжив, случаен приступ бескорыстья –