Девятая директива
Шрифт:
— Зотта сейчас в Ресифи, — сказал он, — забудь про него. — Он неожиданно встал, и сделал это без всяких видимых усилий, не вынимая рук из складок длинного черного балахона.
— Винцент?
— В афинской тюрьме. Его ребята, конечно, уже работают и вскоре освободят его, но в три недели им не уложиться. Плохо организованы.
— Сорби?
Показались руки Пангсапы, неожиданно белые на фоне черного одеяния.
— А кто-нибудь когда-либо знал точно, где находится Сорби?
— Куо? Хидео? Грек?
— Дай мне немного времени, и я сам с тобой свяжусь. Я понимаю, эта информация имеет для тебя большую ценность.
— Зависит от обстоятельств.
— Договориться никогда не поздно, — Пангсапа пожал плечами. — Где я тебя найду?
— Отель «Пакчонг».
Когда мы шли к выходу, я заметил, что вода в аквариуме опять стала чистой — сработали фильтры, — и окрашенный во все цвета радуги шестидюймовый убийца остался после недавнего боя в гордом одиночестве. Еще один профессионал.
Прошло два дня, и я приготовился доложить Ломану, что от задания отказываюсь. Не мой профиль. Пусть этим занимается Безопасность. Город кишел их людьми. Любой из них мог справиться с этим делом гораздо лучше меня, они знали, по какому сценарию проходят подобные вещи, и они были специально на них натасканы.
К Пангсапе я пошел потому, что в один прекрасный день я мог оказаться в Бангкоке на настоящем задании и тогда бы он мне, конечно, понадобился. В том, что я спрашивал его о схемах передвижения профессионалов, не было ничего страшного или лишнего, потому что мне всегда лучше знать, где такие люди находятся. Но если верность и надежность его источников соответствовала оценкам Ломана, то он бы уже вышел на меня в любом случае. Хоты бы только для того, чтобы сообщить, где кто находится. Уж он-то знал, что задержись он чуть-чуть, пусть информация и отрицательная, как из Лондона тотчас же донесется нетерпеливое покашливание. То есть, по всей видимости, никакой информации он не собрал.
Ничего не вышло. Дело не вырисовывалось. Не имея практически никакого официального прикрытия, никакой легенды или чего-то в этом роде, я бесцельно слонялся по городу. Сколько я ни проверял, нет ли за мной хвоста, ничего не обнаруживал. Чем я занимался, куда ходил — никому не было никакого дела.
Я знал, как получилось, что Ломан меня сюда вызвал. Это было типично для него. На вопрос, кто втянул Бюро, он мне так и не ответил. Он сам и втянул — подсунул этот заранее бесплодный план Паркису и остальным, а исполнителем выбрал меня. Говорил, наверное, много и убедительно. В основу плана с самого начала легла ложная посылка, мнимая угроза. Никто, планирующий покушениё на деятеля такого уровня, не станет заранее предупреждать об этом. Подобное извещение только насторожит силы Безопасности, и больше ничего. Именно так и получилось, кстати. Безопасность уже наготове: ждет и готова отразить любую вылазку любого психопата. Впрочем, в этом есть определенный смысл — в толпе, окружающей государственную шишку такой величины, психопаты найдутся. Вспомнить для примера визит папы римского в Нью-Йорк в шестьдесят пятом. Восемнадцать тысяч полицейских несли дежурство в особом режиме, пути следования прочесывались специальными подразделениями, снайперы посгоняли с крыш всех голубей, а почему? Да потому, что несколько анонимных фанатиков, тронувшихся на религиозной почве, написали в отправили по почте два или три письма.
Обычная работа. Рутина. Бюро никогда не занималось такими вещами; оно создавалось для проведения особых операций. Какого черта они послушались Ломана?
Я попробовал выйти
Молодой человек посмотрел на меня несколько обеспокоенно.
— Номер шесть?
— Да.
— Там должна быть мисс Мэйн, не так ли?
— А должна ли?
— Прошу вас, присаживайтесь.
Он изящно протанцевал мелкими прискоками к двери соседнего кабинета, не спросив даже моего имени. Я стоял и следил за ним взглядом.
Если только Ломан окажется там, в шестом номере, я ему в лицо выложу, что знаю, зачем он втянул в это дело Бюро, а потом и меня. Интересно будет видеть реакцию.
Мальчик из Хэрроу [3] вернулся обратно и провел меня по коридору в соседнюю комнату. Табличка на двери гласила: «Атташе по культурным связям». Я сидел один минут пять, потом вошла девушка… или женщина… черт, никогда не угадаешь их возраст.
3
Хэрроу-Скул — одна из девяти старейших мужских привилегированных средних школ в пригороде Лондона.
— Чем могу помочь?
— Подскажите, где находится номер шесть.
Она смотрела на меня долго. Я не возражал. До посольских доходит всегда самое быстрое через несколько дней. Это даже располагает.
— В данный момент там никого нет. Может быть, я смогу что-то сделать?
— Вы — атташе по культурным связям?
— Его секретарь.
— Видите ли, этот школьный отличник, должно быть, позабыл арифметику. Мне нужен номер шесть, если для вас это пустой звук, то мне бы хотелось видеть человека по имени Ломан.
— Мистера Ломана здесь нет.
— О Боже! За что такое наказание! Хорошо, если вы его все же увидите, передайте: я весь день с обеда пытался с ним связаться, и, поскольку ситуация складывается таким образом, сегодняшним же вечерним самолетом я вылетаю в Лондон. Договорились?
Что-то я разболтался. Недисциплинированное поведение. Лоури не одобрил бы.
— Пожалуйста, обождите минутку.
У нее была чудная походка. И чистый приятный голос. Это смягчало и успокаивало, и я подумал: может быть, за этим ее и посадили?
Не дать человеку взорваться, когда все организовано из рук вон плохо.
Следующий вошедший в кабинет был мужчина. Девушка где-то осталась. Он прикрыл за собой дверь и протянул руку.
— Стул не желаете?
— Ладно, — сказал я. — Давайте ближе к делу, — и бросил на стол свои документы. Намечающаяся на двадцать девятое заваруха им всем, похоже, сдвинула мозги; не удивлюсь, если за послом и в туалет ходит охранник.
Теперь я понял, почему никто не интересовался, кто я такой. Имена ничего не значат.
Он быстро пролистал мои бумаги.
— Значит, вы базируетесь в… где точно? — На второй странице ему, очевидно, что-то не понравилось. Он смотрел на нее и как будто ничего не видел, поэтому я пояснил:
— Уайтхолл, 9. Группа взаимодействия. В распоряжении Ловетта.
— Ах да, Ловетт. Как он, кстати? Здоров? — Он подтолкнул ко мне портсигар. — Курить будете?
— Спасибо, он в порядке. — Чтобы сэкономить время, дальше я продолжал сам, не дожидаясь его вопросов: — На прошлой неделе он был в Риме, по делу Карозио; в Лондоне его сменил Билл Спенсер. Из ваших участвовали Симмз и Уэстлейк. Они…