Девятая директива
Шрифт:
Ломан относится к тем людям, слушать которых, что бы они ни говорили, невыносимо Скучно. Наверное, я позволил себе выразить чем-то мое отношение к его речи, потому что он вдруг заговорил быстрее, желая поскорее подойти к сути дела.
— Отношения между Великобританией и Таиландом всегда были очень хорошими; частично оттого, что оба государства — демократические монархии, а частично по той элементарной причине, что многие из тех, кто стоит у таиландского трона — принцы, министры, крупнейшие финансисты и просто деловые люди, — значительную часть своей молодости, а то и отрочества, провели в английских частных школах и в университетах. И вот наступило время, когда ситуация в Юго-Восточной Азии отчаянно запуталась и того и гляди выйдет из-под контроля. Учитывая ответственность момента, правительство
Ломан выдержал паузу, подождал, пока я все это переварю. Его нервозность пропала, звук собственного голоса успокаивал его и придавал силу.
— Таким образом, через три недели представитель королевы посетит Бангкок с визитом доброй воли.
Лед в леднице почти весь растаял, но мне удалось подцепить, наверное, последнюю твердую горошину, которая тут же исчезла у меня под языком.
— Так как Персона — кстати, это слово выбрано специально, в целях безопасности, и ты, пожалуйста, тоже привыкай его использовать, — так как Персона не является ни государственным деятелем, ни дипломатом, то и его азиатский тур не связан ни с какими политическими мероприятиями. Напротив, программой предусматривается прогулка на яхте по заливу, матч в поло на Люмпини-Граундз — мне сообщили, что играть будет принц Удом, — и поездка по городу в автомобиле с открытым верхом. Персона также посетит места, традиционно привлекающие интерес в ходе подобных визитов, а именно — молодежные клубы, благотворительные организации, больницы и, конечно, спортивные сооружения. Таким образом, Персона станет, если можно так выразиться, представителем и проводником наших гуманитарных идей.
Четко расставляя слова, ровным голосом, Ломан добавил:
— Мы бы хотели, чтобы ко времени визита этого человека ты спланировал и полностью разработал схему террористического акта по его устранению.
Глава 2
ПАНГСАПА
Две рыбки носились по кругу, слегка повернув головки к центру аквариума и внимательно следя за движениями противника.
Более красивой была та, что поменьше: цвета ее казались ярче и сочнее. Но главным украшением обеим служили, безусловно, роскошные плавники, развевающиеся в воде подобно трепещущим на ветру знаменам. Рыбки рассекали жемчужно-чистую воду, как две маленькие радуги. Отражавшееся в гладком стекле круглое лицо Пангсапы напоминало упавшую с неба гигантскую луну.
Воздух наполнял непривычный, приторно-сладкий аромат опиума.
Убийственно-быстрые, как молнии, рыбки на полной скорости врезались друг в дружку, причем их плавники в момент удара были тесно прижаты к корпусу. Разрыв плавника приводит к потере возможности маневра, что влечет в свою очередь практически мгновенное поражение и смерть.
Глаза Пангсапы застыли двумя крупными немигающими звездами.
Разойдясь, рыбки закружились по краям аквариума, их красочная боевая окраска наводила на мысль о нарядных чепраках и попонах, выведенных на средневековое ристалище лошадей. Следующий выпад обе вновь сделали одновременно. Сблизившись в долю секунды, рыбки сцепились в жестокой схватке, понеслись в водовороте. Трижды они атаковали и трижды отступали назад. В воде появилось алое облачко крови, от основания спинного плавника той рыбки, что была меньше и красивее, отделился, колыхаясь, малиново-красный завиток в форме султана. Покрасневшая от крови вода замутилась. Отражение лица Пангсапы стало более четким. Крупные глаза-звезды сверкнули на мгновение в мою сторону, и я понял — ему хочется разделить со мной непередаваемый восторг созерцания смертельной схватки.
Красный султанчик крови переместился к центру, темно-розовый цветок, медленно вращаясь, распустился, выпуская из глубины на поверхность бездыханную жертву. В свете лампы мертвая рыбка отливала серебром.
Пангсапа повернулся ко мне.
— Его звали Доблестный Воитель, — прошепелявил он. — Выиграл семь боев. Один из них против Золотого Принца Майпури —
Я знал, что приглашение взглянуть на схватку бойцовских рыбок является знаком внимания, предлагаемым только избранным, поэтому сказал:
— Дрались превосходно. Захватывающий бой.
Пангсапа жестом предложил мне сесть на подушки рядом с собой.
— Курить будете? — На золотистом лакированном стульчике лежали две или три трубки для курения опиума.
— Не имею привычки. Но вы, Пангсапа, пожалуйста, не стесняйтесь, я не против подобных удовольствий.
— Удовольствие мое заключается уже в том, что я удостоен чести принимать у себя такого гостя. — Скрестив ноги, он уселся в позу лотоса, всю фигуру его скрывал черный шелковый халат. За исключением окрашенной в розово-красный цвет воды в аквариуме, единственным ярким пятном в комнате были подушки. Никаких украшений. Три черные орхидеи в вазе из черненого серебра; пепельно-серые, ручной работы гобелены, а все остальное — исключительно тик и черное дерево.
Внезапно он что-то прокричал, после чего вошел слуга.
— Сделай приготовления для похорон Доблестного Воителя. За церемонией захоронения прослежу лично.
Слуга ушел. Пангсапа перешел на английский:
— Раз уж мы начали говорить о гостях и гостеприимстве… Оно не позволяет мне допустить, чтобы гость моего дома разговаривал по-таиландски, хотя не могу не признать, что делаете вы это с блеском.
— Мне нужно работать над сослагательным наклонением, я знаю.
Ломан посоветовал ускоренный курс, чтобы как можно быстрее восстановить язык. Я пошел на компромисс — упорно говорил на бангкокском диалекте где надо и где не надо, даже если слышал в ответ, как сейчас например, чистейший английский.
— Ваше сослагательное наклонение безупречно. Но вы должны дать мне возможность поработать над своим. — Было в его улыбке что-то особенное, что-то тоскливо-задумчивое, молодившее его, придававшее ему сходство с толстым юношей, играющим роль Будды в школьной пьесе. — Прежде всего скажите, чем я могу вам быть полезен. — Толстый юноша с дефектом речи.
На несколько секунд я задумался. Ломан говорил, этот человек может быть нам полезен, «очёнь». Пока я знал о Пангсапе только то, что он крутится в сфере, импорта-экспорта, — классическое прикрытие нелегальной перевозки наркотиков. Он служил связующим звеном для снующих по Чао-Пхрая-ривер дельцов. Так как Бангкок является главным мировым источником незаконного опиума, то в организациях, занимающихся импортом-экспортом, здесь работают многие. А река Чао-Пхрая, как и большинство рек, течет в море.
Ломан сказал: «Раньше контактов с Пангсапой мы не имели, но он пользуется заслуженной репутацией надежного источника информации. Знает массу людей, стоящих вне закона, которые во время поиска могут попасть в поле твоего зрения. При определенных условиях он может преподнести кое-кого из них нам на блюдечке, либо потому, что они его конкуренты, либо потому, что мы предложим ему разумную цену. До сих пор никто еще не обнаружил предел, за который он бы не перешел, если за это платят деньги».
На Сой-Суэк-3 мы поговорили тогда еще с полчаса, Ломан и я, и его предложение в конце концов меня заинтересовало. Я, правда, ничего не сказал и не подал вида.
— Уверен, что суть тебе ясна, — сказал он.
— Я планирую и разрабатываю теракт по устранению, выдаю вам схему, а вы, исходя из нее, готовите контрмеры против подобного же плана.
— Все правильно.
— Но это чертовски глупо. Можно придумать десяток способов.
— Мы считаем, что твой будет наиболее эффективным. Нам противостоит очень сильный ум. Только не пойми меня неправильно — мы тебе не льстим, нет. Добиться твоего согласия любыми путями — такой задачи мы не ставим. — Он улыбнулся спокойно и уравновешенно, так же, как и говорил. — Ты не хочешь взяться за это задание, а уж если на то пошло, то и за любое другое, потому что я буду твоим директором от разведки. Мы друг друга не любим, или я не прав? Но в Лондоне меня попросили подобрать способного на это дело человека, который спланирует покушение так, что провал будет исключен. Я выбрал тебя. Не станешь же ты отрицать, что речь идет о вещах более важных, чем наша взаимная враждебность?