Девять жизней
Шрифт:
Глаза его сверкнули безумием, хотя кто-нибудь, возможно, и назвал бы это вдохновением. Он сбросил свою кожаную куртку и расстегнул ремень безопасности, мешавший его жестикуляции. Куртка была хороша, но совсем не шла ему.
– Какой товар, представляющий для Атлантического региона и мировой экономики не меньший интерес, чем когда-то текстиль, мы можем экспортировать отсюда? – спросил он.
Я продолжал смотреть вперед, не зная, чего он от меня ждет.
– Ответ лежит прямо перед вами, – настаивал он.
Перед нами лежал Ливерпуль: огромные доки вдоль Мерси, два собора. На
– Вы полагаете, мы должны экспортировать развлечения?
Он хлопнул меня по колену.
– Я знал, что не ошибся в вас! Британия давно не правит морями, но я намерен сделать так, чтобы она правила эфиром! Вот почему мне так важно, чтобы мой бизнес в Манчестере развивался беспрепятственно. – Он сделал небольшую паузу, сверился с компасом и продолжил: – Я собираюсь пролететь над бухтой. Взглянуть на свои танкеры. Я хочу поставить «Альгамбру» во главе мощной развлекательной медиакомпании. У меня уже кое-что подготовлено в других местах, а теперь мне нужны студии и профессионалы, чтобы начать выпускать продукцию, – взволнованно объяснил он, сверкая глазами.
Я кивнул, но он, должно быть, уловил мой скепсис.
– Я говорю не про «Следеридж-Пит», сын мой! Я планирую корпорацию, которая будет делать сериалы на заказ и фильмы для мировой англоговорящей аудитории. Известно ли тебе, что сегодня составляет главный предмет экспорта Соединенных Штатов? Развлечения! А рынок сбыта – по-прежнему непаханая целина! В мире около миллиарда людей, для которых английский – первый или второй язык! Причем британский, а не американский английский!
Хозяин нашего транспортного средства был не на шутку взволнован размахом собственных планов. Я молчал. Когда мы пролетали над Ранкорном, там, где Мерси расширяется перед устьем, он снова показал мне вниз. На асфальтовом прямоугольнике посадочной площадки желтели огромные буквы: ГОРДОН. Воистину, мой собеседник пометил этот регион своим именем.
Вертолет пролетел над Уирралом, мимо нефтеперерабатывающих заводов вдоль южного берега Мерси – и дальше к Пойнт-оф-Эйр и Ливерпульской бухте. Теперь Гордон забыл обо мне. Он достал из-под своего сиденья солнечные очки и повернулся к Либерти.
– Ну-ка, сынок, бери управление в свои руки, – сказал он, подводя руку Либерти к вертикальному рычагу, идущему снизу, от двух центральных педалей – вероятно, джойстику, главному рычагу управления. – Держи крепко, – приказал он.
Когда он убрал свою руку, машину дернуло так, что наши внутренности подпрыгнули вверх, но Либерти быстро восстановил равновесие аппарата. В самом деле, я забыл, что за джойстиком своего компьютера он провел гораздо больше гордоновских двухсот часов. С выражением напряженной сосредоточенности на лице он повел машину на ровном горизонтальном полете.
– Такие штуки на автопилоте не летают, – заметил Гордон, разглядывая море в бинокль.
На холодных серых волнах Ирландского моря качалось несколько супертанкеров. Сначала я не понял, что речь идет именно о них, пока не вспомнил, что рассказал мне Тед Блейк об основе состояния Гордона. Бока танкеров покрывал изрядный слой ржавчины, но
Гордон внимательно рассмотрел каждый танкер, забрал рычаг у Либерти, и мы полетели вдоль русла Мерси к Манчестеру.
Вознесшийся Гордон претендовал не меньше чем на роль основателя империи. Либерти вовсю болтал на своем птичьем языке; Гордон объяснял ему назначение рукояток на пульте.
Внезапно он перевел внимание на меня.
– За двадцать лет этот район можно сделать таким же богатым, как Южная Калифорния. Вот тут-то мне и нужны вы. Вы бы отлично вписались в мои планы. – Он снова послал мне свою людоедскую улыбку. По спине у меня пробежал холодок. – Я предлагаю вам выбор, Кьюнан.
– Почему мне?
– Мне понравилось, как вы разговаривали с Лансом Тревозом – этим мелким сутенером с душой лавочника. Хотели бы занять его место? Мне нужен на «Альгамбре» человек номер два.
– Не уверен, что я готов облачиться в серый костюм, мистер Гордон. – Сам я не считал, что в разговоре с Тревозом я выглядел молодцом, но заострять на этом внимание не стал.
– А я вам этого и не предлагаю. Лакеев я всегда найду по пенни за десяток, а мне нужны крепкие люди, которые будут подстегивать мою творческую мысль. Вы бы заняли достойное место в моей команде.
Я посмотрел ему в лицо. Он разглядывал участок, над которым мы пролетали. Несомненно, он не знал, что я в курсе его махинаций с «Полар Билдинг Сосайети».
– Надо бы сначала прояснить дело с Риштоном и Кэт Хэдлам, – пробормотал я.
– Вы думаете, что я хочу вас купить или запугать? Вовсе нет. Это Тревоз терпеть не может Риштона, а я поступил как положено и направил первоклассного адвоката заниматься этим делом. Вы правы, «Альгамбра» обязана сделать для них хотя бы это. А давить на кого-нибудь вообще не в моем стиле.
Если бы я не видел собственными глазами записки на столе у Сьюзан Эттли, – я сейчас, пожалуй, поверил бы ему. Врать он умел превосходно.
– Ими занялся Джефф Бартл из «Бартл, Бартл и Гримшоу», и я с ним еще поговорю. Не сомневаюсь, он будет рад выслушать вашу версию событий. – Гордон поднял глаза от пульта и дружески мне улыбнулся. – Так мы договорились, Кьюнан?
Я сделал неопределенное движение головой. Он интерпретировал мой жест как согласие.
– Для начала я положил бы вам тысяч шестьдесят, плюс два раза по столько же в качестве премии, не говоря уже о льготах на приобретение акций фирмы.
Предложение Гордона меня буквально оглушило, и пока я собирался с мыслями, он показывал Либерти достопримечательности предместий Манчестера. Я тоже посмотрел вниз. Вдоль верфи, где соединяются оба канала и реки Эруэлл и Медлок, тянулись брошенные склады и фабричные корпуса. Воистину, будущее у этого места далеко не блестящее. А с шестьюдесятью штуками я мог бы развернуться.
Шум моторов изменился: мы снижались над Центральным Манчестером. Глядя на профиль Гордона, сажающего вертолет, я попытался отгадать, что движет этим человеком. Вывод получался один: Джейка Гордона не интересовало ничего, решительно ничего, кроме расширения его империи.