Девять ворот

Бругелитт Филлип

Звуки ударов металла о металл и местами о голую кость сливались в яростный шум битвы. Яксы всаживали свои копья между ребер оживших мертвецов, поднимали их над головой, бросали наземь и крошили их в порошок. Мечи поднимались и опускались, врубаясь в костный мозг и прокладывая путь через отвлекающий маневр мистика.

Первый якса, прорвавшийся через заслон, атаковал копьем Ушу. Вьяса трибундой вышиб его оружие, а Уша вонзила в него свой кинжал.

— Моя армия не сможет задержать их надолго, — предупредил

Вьяса.

Безголовая и безглазая армия мистика беспорядочно махала оружием, яростно врубаясь во все, что было в пределах их досягаемости. Иногда это были яксы, но чаще они бились друг с другом. Ожившие конечности время от времени натыкались своим оружием на якс, но по большей части их усилия были бесполезными.

Армия оживших мертвецов замедляла продвижение якс, но остановить их не могла. Они были на грани поражения.

— Обратно в город, — закричал Вьяса, когда из пыли возник четырехглазый зверь и бросился на него.

Вьяса вовремя встретил его трибундой. Существо впилось в посох своими клыками, вырывая его из рук ослабевшего мистика, и в конце концов разгрызло его.

Уша предложила свою помощь, но Вьяса боялся ее прикосновения. Вместо этого он поднял с земли копье в качестве нового костыля. Вдвоем они нашли путь обратно в город. Солдаты пробежали мимо на помощь своим товарищам. Вьяса и Уша спрятались в темном проходе между домами как раз в тот момент, когда мимо них прошел еще один отряд якс, ведомый самим Бхутанатой.

— С ними кто-то идет, — прошептала Уша. — Похоже, еще одна девушка из Среднего Круга.

— Это Китти, — сказал мистик.

— Тогда кто же в фургоне?

* * *

Фургон мчался по дорогам Наракаталы. Судама изо всех сил старался удержать повозку в правильном направлении. Впереди появились двое якс со щитами и копьями наперевес. Лицо Нимаи побелело, но у Судамы не было выбора… он не мог остановить фургон. Оставалось только проскочить прямо через них.

Фургон приближался, и солдаты встали наизготовку, чтобы метнуть свои копья. Судама направил повозку прямо на них. Солдаты бросили копья. Одно прошло над повозкой, другое вонзилось в сиденье между Судамой и Нимаи. Тришны прорвались через деревянный барьер.

— Не касайся его, — закричал Судама. — Яд!

Неуправляемая повозка врезалась в солдат, и тришны раздавили их своими копытами. Голова одного из якс вцепилась зубами в ось фургона. Нимаи застыл при виде этого зрелища, но Судама не мог бросить поводья.

Гопал все это видел и приказал Нимаи:

— Копье! Выдерни его и сшиби голову.

Нимаи не двинулся. Голова яксы вгрызалась в деревянную ось, и повозка вот-вот должна была опрокинуться.

— Пожалуйста, — взмолился Гопал. Затем он решил попробовать другой подход, зная уважение Нимаи к закону.

— Нимаи, как твой симха я приказываю тебе.

Нимаи

обернулся. От одной этой мысли ему сделалось плохо, но он выдернул копье из сиденья.

— Не касайся наконечника, — предупредил Гопал.

Нимаи с отвращением ткнул копьем в голову. Голова, выкрикивая незнакомые слова, покатилась по дороге. Нимаи выбросил копье в сторону.

Гопал становился все более беспокойным.

— Мы уже близко. Я помню эту местность. Прекращай свое заклинание.

Судама не откликался, а вместо этого опустил глаза. Гопал подумал, что брахмачарья его не слышит.

— Тормози! Китти все хуже и хуже.

Нимаи занервничал:

— Я тебе говорил не доверять магии. Я тебе говорил, что не нужно уходить от Голоки.

— Я не могу, — неясно пробормотал Судама, наконец откликаясь.

Ученик пытался удержать быков на дороге и боялся отвести взгляд от извивающейся ленты.

— Что? Что ты там бормочешь? — закричал Гопал из окна. — Я не слышу. Останови повозку!

Судама обернулся к окну:

— Я не могу. Я не знаю как.

Гопал засомневался, правильно ли он понял Судаму. Он просто боялся поверить в это.

— Я первый раз использую эту мантру и не знаю, как остановить быков.

У Нимаи загорелись глаза:

— Я не могу поверить! Будь прокляты мистики и их мантры! Ману наказывают нас!

Гопал высунулся из окошка и схватил Судаму за плечо.

— Судама! Попытайся вспомнить, — просил он, тряся брахмачарью, — сосредоточься.

— Он приближается! Вон там, слева за деревьями! — завопил Нимаи, привлекая его внимание к дороге. — Мы сейчас проедем мимо!

— Пожалуйста, Судама, — взмолился Гопал, — думай быстрее!

— Я не могу вспомнить того, чего не знаю!

— Вот он, — закричал Нимаи. — Мы все здесь погибнем.

Он приготовился выпрыгнуть из фургона.

Судама, видя, что Нимаи встает, потянулся, чтобы остановить его и закричал:

— Стха!

На языке трета-мистиков это означало «Стой». Тришны немедленно остановились. Судама и Нимаи вылетели из повозки на дорогу. Гопал со всего размаха врезался в оконную раму.

Нимаи встал на ноги.

«Стой?.. Самое смешное заклинание во всех Трех Кругах! Эти мистики когда-нибудь меня уморят».

Судама, держась за голову, подошел к фургону и откинул занавес, беспокоясь за пассажиров.

— Мы в порядке, — сказал Гопал, поднимая Китти. Держа ее на руках, он спустился на землю.

— Как она? — спросил Нимаи.

— По крайней мере, она не ранена, — ответил Гопал, глядя на Судаму.

Судама молчал. Гопалу хотелось побыстрее убраться отсюда.

— Пойдемте быстрее в храм. Китти нужна помощь.

Оставив фургон на своем месте, они пробрались через просвет в зарослях. Защитное кольцо по-прежнему окружало их.