Девять принцев Эмбера
Шрифт:
Если этот план удастся и в руках моих окажется шпага, ничто меня не остановит. Я доберусь до Лабиринта, пройду его и перемещусь на любое отражение. Я залечу свои раны и теперь уже не стану спешить. Пусть пройдет сто лет, но я нападу на Эмбер не раньше, чем буду уверен в победе. В конце концов, формально я был королем Эмбера. Разве я не короновал себя в присутствии всех прежде, чем Эрик? Это послужит мне оправданием, когда я отправлюсь на войну за трон.
Если бы только можно было управлять отражениями, не выходя из Эмбера! Тогда мне не пришлось бы
Руки мои зажили примерно через месяц: от грубой работы на них образовались жесткие мозоли. Я ощупал отверстие, которое пытался выдолбить. Мне удалось прорубить дверь наполовину.
Я взялся за ложку, но в это время раздались шаги стражника. Быстро оттащив тюфяк, я улегся на него спиной к двери. Воротца скрипнули, поднос стукнул об пол, и шаги стали удаляться. Я заранее знал, что мне принесли: кружку воды, ломоть заплесневелого хлеба и, если повезло, кусок сыра. Я решил перекусить чуть позже и вновь принялся за работу.
Затем я услышал смешок.
Он раздался совсем рядом, за моей спиной.
Я повернулся, хотя и так было ясно, что в моей камере появился посторонний. Он стоял у левой стены и хихикал.
— Кто здесь? — спросил я, и голос мой прозвучал как-то странно. Впрочем, это были первые слова, которые я произнес за долгое-долгое время.
— Узник, — произнес незнакомец. — Хочет удрать. — И он опять захихикал.
— Как вы сюда попали?
— Взял и пришел.
— Но как? Откуда?
Я зажег спичку, и мне стало больно глазам. Я поднял ее повыше. Передо мной стоял горбун меньше пяти футов ростом. Почти карлик. Борода и волосы у него были почти такими же длинными, как у меня.
Из-под волос, закрывающих все лицо, торчал большой крючковатый нос и блестели черные глаза.
— Дворкин! — воскликнул я.
Он опять захихикал.
— Верно. А тебя как зовут?
— Неужели вы не узнали меня, Дворкин? — Я зажег еще одну спичку и поднес к своему лицу. — Посмотрите внимательно. Не обращайте внимания на бороду и волосы. Прибавьте сотню фунтов к моему весу. Вы ведь рисовали меня со всевозможными подробностями для нескольких колод гадальных карт.
— Корвин, — сказал он после недолгого раздумья. — Я тебя помню. Конечно, помню.
— Я думал, вас давно нет в живых.
— А я жив. Видишь? — И он сделал пируэт. — Как поживает твой отец? Ты давно его видел? Это он засадил тебя в тюрьму?
— Оберон исчез, — ответил я. — В Эмбере правит Эрик, и я — его пленник.
— Значит, я главнее тебя, — заявил Дворкин, — потому что я — пленник Оберона.
— Вот как? Разве вас арестовали?
Я услышал, как он заплакал и лишь несколько минут спустя произнес:
— Да. Оберон мне не доверял.
— Почему?
— Я сказал ему, что нашел способ уничтожить Эмбер, и объяснил, как это сделать. А он взял и засадил меня в темницу.
— Некрасиво с его стороны, — посочувствовал я.
— Знаю, — согласился он. — Но король выделил мне прекрасные комнаты и создал все условия для
— Как вы попали в мою камеру? — прервал я его излияния.
— Ты уже спрашивал. Взял и пришел.
— Но как? Сквозь стену?
— Конечно, нет. Сквозь отражение стены.
— Этого не может быть. В Эмбере нет отражений.
— Видишь ли… я сжульничал, — признался он.
— Как?
— Нарисовал новую карту. Мне ужасно хотелось посмотреть, что новенького… Ох ты! Только что вспомнил! Оставил ее дома, и теперь не смогу вернуться. У тебя не найдется что-нибудь перекусить? И то, чем рисуют? И то, на чем рисуют?
— Возьмите кусок хлеба, — предложил я, протягивая свой скудный паек. — И заодно немного сыра.
— Спасибо тебе, Корвин. — И он накинулся на еду, как будто голодал целую вечность, а затем выпил всю мою воду. — А теперь, если ты дашь мне перо и лист пергамента, я вернусь домой. Хочу прочитать одну книгу. Приятно было побеседовать. Жаль, что Эрик тебя упрятал. Когда-нибудь я тебя навешу, и мы опять поболтаем. Если увидишь отца, передай, пожалуйста, чтобы он не сердился за…
— У меня нет ни пера, ни пергамента, — сказал я.
— О господи! — воскликнул он. — Какое невежество!
— Знаю. Эрик никогда не был образованным человеком.
— Ну хорошо. — Дворкин вздохнул. — А что у тебя есть? Моя комната нравится мне больше твоей. По крайней мере там светлее.
— Мы с вами разделили обед, — на всякий случай напомнил я, — и сейчас мне хочется попросить вас об одной услуге. Если вы исполните мою просьбу, обещаю, что постараюсь помирить вас с отцом.
— Чего ты хочешь?
— На протяжении многих лет я был горячим поклонником вашего таланта, — ответил я, — и мне всегда хотелось иметь картину, написанную вашей рукой. Помните ли вы маяк на острове Кабра?
— Конечно. Я много раз бывал там и прекрасно знаю его хранителя, Жупена. Мы с ним частенько играли в шахматы.
— Больше всего на свете я мечтаю увидеть набросок этой серой башни в вашем магическом исполнении. Всю жизнь мечтал.
— Твою просьбу легко выполнить. И место ты выбрал приятное, ничего не скажешь. Я действительно делал когда-то наброски острова, но как-то никогда не удавалось к ним вернуться. Слишком много было другой работы. Если хочешь, я тебе их подарю.
— Нет. Я хочу иметь картину, которая постоянно находилась бы перед моими глазами и заодно скрашивала существование узников, которых посадят в эту камеру после меня.