Девять минут до взрыва

Соболев Сергей Викторович

Жен и детей они оставили в родной стороне. Без них, без близких, без женской заботы и ласки, мужчинам приходится несладко. Но других вариантов нет. В их собственной стране нищенские заработки и переизбыток рабочих рук. Везти вместе с собой и семью? Это не только дорого, неподъемно по деньгам, но еще и глупо, еще и опасно. Они сами-то здесь существуют на птичьих правах. В любой момент в квартиру может позвонить участковый – которому, впрочем, Басгул и еще несколько «бригадиров», снимающих жилье в этом квартале, регулярно платят отступные. Случаются облавы на рынке в Бибирево, где работают двое его сыновей, так что от неприятностей

они не гарантированы. Иногда его младшие сыновья ездят наниматься на «нелегальную биржу» в Мытищи, там тоже не всегда спокойно. Частники либо владельцы небольших фирм, нанимающие гастарбайтеров для выполнения «разовых заказов», также не всегда, мягко говоря, выполняют свои обязательства. Иногда можно вместо расчета услышать

– «Убирайтесь в свой гребанный Чуркистан, черножопые, пока я знакомым в милицию не позвонил (позвонила)»… А бывает, что и звонят, договариваются с ментами или с местным криминалом. Всякое случается.

Бывает и так, что свои же соплеменники, приехавшие в Москву или область много раньше и вполне здесь освоившиеся, занимаются вымогательством. Требуют платить за «крышу», за то, что они разрешают трудиться на «своей территории» и помогают разруливать проблемы с милицией. Или отстегивать за защиту от криминала, за помощь в решении споров с нечистоплотными работодателями.

Но что делать? У каждого есть семья, у многих семьи – многодетные. Вот и приходится терпеть, вкалывать от рассвета до заката. Спать на полу, на матраце, зачастую одетым. Либо жить вместе с такими же бедолагами в битком набитых строительных вагончиках, где толком не помыться, где нет отхожих мест, – чтобы справить нужду, приходится бегать в ближайшие кусты. При этом жить впроголодь, экономя буквально на всем. Чтобы в итоге накопить хоть что-то и выслать или переслать через с в о и х родным, близким людям, которым ты приходишься не только отцом или мужем, но и единственным кормильцем, единственным в семье добытчиком…

Басгул следовал уже устоявшемуся за те полтора года, что они проживают в Москве, распорядку. Поставил чайник на конфорку; пока вода вскипала, прополоскал над раковиной китайские термосы. Бросил на дно каждого щепоть зеленого чая, залил кипятком. Тем временем, на другой конфорке в привезенном с родины казане разогреваются остатки вчерашнего плова…

Ровно в четверть шестого Басгул принялся тормошить своих сыновей и тех из земляков, кого семья согласилась взять к себе на постой (они оплачивают половину стоимости аренды жилья).

Мужчины оделись и позавтракали быстро, по-военному. За несколько минут до шести утра все обитатели этой квартиры, расположенной на шестом этаже, покинули ее, спустились во двор. Все, кроме Басгула, который оставался – как всегда – «на хозяйстве».

Место сбора находится во дворе этого же дома. От соседних зданий и из других подъездов к расположенной ближе к торцу многоэтажки трансформаторной будке потянулись серые тени, смахивающие на призраков. И всё тишком, молчком, потому что многие из них, если не все, строго предупреждены, что шуметь не следует, что надо вести себя как можно тише и незаметней. Спальный район, раннее утро, большинство горожан еще спят в кроватях и видят сны. Впрочем, на линии уже выехали автобусы, трамваи, маршрутные такси – за рулем почти сплошь мигранты.

Дворники – в большинстве таджики, киргизы – приступили к уборке подведомственных им территорий. На рынках тоже начинается

шевеление: надо извлечь товар со складов, из контейнеров, разгрузить «бычки» или большегрузные траки, а сам товар следует рассортировать, разложить на прилавках в лучшем виде еще до появления первых покупателей.

Огромный город постепенно просыпался к жизни. И первыми, кто встречал рассвет на своих рабочих местах, были, как правило, не коренные москвичи, а те, кто приехали в столицу на заработки – гастарбайтеры.

Время – ровно шесть утра. Возле трансформаторной будки собрались человек двадцать пять или тридцать. Большинство из этих молодых и среднего возраста мужчин ожидают приезда двух микроавтобусов, которые должны развезти присутствующих по стройобъектам. Еще один фургон должен по договоренности доставить группу молодых таджиков на нелегальную биржу, функционирующую на Ярославском шоссе возле строительного рынка в Мытищах. Пятеро или шестеро мужчин, обособившись изначально, дождались еще двоих соплеменников, затем двинулись пешком – дворами – в сторону Бибиревского рынка, где они работают продавцами.

Остальные привычно опустились на корточки возле трансформаторной будки, настроившись на ожидание – случалось, что микроавтобусы приезжали позже оговоренного срока или вообще не приезжали. И тогда им приходилось либо смириться с тем, что день пройдет впустую, что не удастся заработать, либо отправляться самим на поиски работы. На «ярославку», на Киевский вокзал, на «каширку» или на любой из строительных рынков, где нанимают «рабсилу» для выполнения разовых заказов.

Басгул, как он обычно и поступал все те дни, пока они находись в этом огромном, задымленном городе, не слишком приветливом ни к чужакам, к приезжим, ни к своим, вышел на балкон – понаблюдать, приедут ли «вэны», сколько людей возьмут сегодня на стройки и попадут ли в число счастливчиков его дети.

Он вдруг вздрогнул; его руки впились в поручни балкона… Облава? Менты? Нет, это не милиция!.. Да что ж это такое творится?!!

Басгул хотел крикнуть тем, кто находились возле трансформаторной будки, предупредить их о надвигающейся опасности… Но не успел, слишком все быстро произошло!

Бритоголовых собралось на акцию около полусотни. Все они являются жителями Алтуфьевского, Бибирево и близлежащих районов севера столицы. Молодые ребята, от семнадцати до двадцати с небольшим. Одеты кто во что; лишь единицы рискнули прибыть на «моб» в классическом прикиде «скина» – в тяжелых высоких ботинках-«докерах», в черных или темно-синих джинсах или брюках с подтяжками, в майках или рубашках с соответствующей символикой, либо затянутыми в кожу. Собирались по трое-четверо. Затем – в условленное время и в условленном месте – объединились в единое целое…

Утреннюю тишину взорвали крики, исторгнутые разом десятками глоток!

«Слава России!» «Бей!!! Мочи черножопых!!!!!»

Скины, ворвавшиеся двумя группами во двор многоэтажки, где возле трансформаторной будки собрались в ожидании транспортов «мигранты», напоминали стаю бешенных псов!

Они были вооружены большей частью обрезками арматурных прутов – «аргументы», как принято говорить в их среде. Удобное, но и страшное в ближнем бою холодное оружие! К тому же – что немаловажно – при появлении ментов железку можно выбросить, не жалко… У некоторых, тех, что были постарше и поорганизованней «молодняка», при себе имелись бейсбольные биты.