Девять кругов рая
Шрифт:
– Я в курсе. И меня, честно признаться, сильно этот факт удивил.
– Почему?
– Да какая-то «Санта-Барбара» получается. Все кому-то кем-то приходятся…
– Да нет, не все. Файзаров – бывший муж Светы. А Валерка – настоящий супруг Миланы. Только гражданский.
– Ладно, пока это оставим. Расскажите о покойном. Каким он был человеком, на ваш взгляд?
– Да не знаю… Обычным. Я правда практически не знаком с ним. Из всех, кто был вчера на площадке, я более-менее хорошо знаком лишь с девушками. Миланой и Светой.
– И как они относились к Файзарову?
– Милана ровно. Но так она ко всем относится. А вот
– Как вы считаете, она могла убить Файзарова?
«Что-то я разболтался!» – с досадой подумал Феофанов, а вслух проговорил:
– Понятия не имею. – И сразу же: – У вас все?
– Пока да.
– Тогда прошу меня простить. Дела.
И уткнулся в монитор, делая вид, что очень занят.
Назаров постоял некоторое время у стола, но больше ничего не спросил и ушел.
А Сергей тупо смотрел в монитор, внутренне содрогаясь от мысли о том, что на сей раз может тюрьмы не избежать.
Глава 3
В офис организации «Семь Я» Назаров попал через сорок минут после того, как распрощался с Феофановым. Ему несказанно везло в то утро – ни в одну пробку не попал.
Приемная Черемушкиной оказалась небольшой и очень скромной. Видно было, что Милана не из тех, кто тратит деньги впустую. Все чистенько и функционально, а что еще надо?
– Здравствуйте, – приветствовала Назарова миленькая девушка, сидящая на секретарском месте. – Вам назначено?
– Добрый день, – поздоровался с ней Леша. По логике девушка являлась секретаршей Черемушкиной, Светланой, но если верить паспортным данным, той уже под тридцать, а этой милой птахе больше двадцати и не дашь. – Вы секретарь Миланы Робертовны?
– Помощник, – поправила девушка. Да с таким строгим лицом, что Назаров не сдержал улыбки:
– А есть разница?
– Конечно. Секретарь просто отвечает на звонки, заваривает чай и выполняет мелкие поручения.
– А вы? Крупные?
– А я помогаю Милане Робертовне во всем. Я ее правая рука.
– Что ж, понятно. Не изволит ли правая рука доложить боссу о том, что к ней пришли из милиции?
– Вы из милиции? – уточнила Светлана. Теперь было ясно, что это именно она. С ней Назаров намеревался побеседовать попозже.
– Совершенно верно. – И, показав удостоверение, представился: – Капитан Назаров, уголовный розыск.
– Тогда проходите, конечно. Милана Робертовна вас с утра ждет. – И Зарубина, легко вскочив с кресла, прошла к двери, чтобы ее открыть.
Леша благодарно кивнул и вошел в кабинет Черемушкиной.
Милана сидела за столом, просматривала бумаги. Услышав голос Светланы, докладывающей о приходе человека из милиции, она подняла голову и приветливо посмотрела на Назарова.
Милана оказалась молодой и очень привлекательной женщиной. Роскошные каштановые волосы, спокойные серые глаза, прямой нос, красиво очерченный рот и свежий румянец на щеках. Эту женщину можно было снимать для рекламы, но не нижнего белья или косметики. А, скажем, банка. Ее красота не поражала взгляд, не рождала низменных эмоций, а только умиротворяла. Пожалуй, именно таких, как она, мужчины хотят видеть в роли своих жен.
– Добрый день, – поздоровался с хозяйкой кабинета Леша. – Капитан Назаров, уголовный розыск.
– А зовут вас как?
– Алексеем.
– Очень приятно. Я Милана Черемушкина,
– Не узнаешь?
Леша недоуменно воззрился на Милану. Раз она обращается к нему на «ты», значит, они знакомы. Но он, убей, не мог вспомнить эту женщину. По всей видимости, она обозналась и приняла его за кого-то другого.
– Простите, я вас не знаю…
– Ты просто меня не узнаешь, – перебила его Милана. – Но если покопаешься в памяти, то припомнишь девочку, которой на новогодней елке подарил конфету «Мишка на Севере». Именно там мы с тобой познакомились.
Леша мгновенно вспомнил девочку и конфету, которой пожертвовал ради нее.
Их, детдомовцев, повезли на кремлевскую елку. Не всех, только тех, кто чем-то отличился. Назаров, например, попал на мероприятие благодаря своим спортивным достижениям, он лучше всех ровесников бегал и прыгал и обычно на районных спартакиадах занимал призовые места. Детей на елку свезли из всех московских детдомов, так что Леша мало кого из присутствующих знал и с интересом на всех поглядывал. Толстую девочку он заметил сразу. Да и нельзя было ее не заметить – она оказалась как минимум вдвое шире остальных. Огромная, неуклюжая, в нелепом платье, которое обтягивало ее телеса так сильно, что была видна каждая складка, она вызвала у Леши жалость. Представив, как тяжко ей приходится в жестоком детдомовском мире, он подошел к девочке и сунул ей в руку конфету. Конфета была очень вкусной – «Мишка на Севере», Лешу одарила ею Снегурочка, и он с радостью съел бы ее сам, ведь детдомовцы видели такие лакомства не часто. Толстушка приняла угощение с таким удивленным лицом, что Леша не сдержал улыбки. Девочка улыбнулась в ответ и спросила:
«Как тебя зовут?»
«Леха», – представился он.
Толстушка хотела что-то сказать, наверное, назвать свое имя, но тут ребят закружили в вихре хоровода, и они потеряли друг друга. Еще раз Леша увидел толстушку, когда она читала стихотворение Деду Морозу. Делала она это прекрасно, и будь на ее месте другая, все бы ей похлопали. Но выступление девочки дети сопроводили издевательским смехом и обидными репликами. «Вот это слониха!», «Ну и туша!», «Беременная гиппопотамиха!» – слышалось со всех сторон. Дети не выкрикивали эти оскорбления, а всего лишь проговаривали, но девочка все равно слышала их. Однако делала вид, что ей все равно, какими эпитетами ее награждают, и продолжала декламировать стих.
– Вспомнил? – спросила Лана.
– Да. Ты прекрасно читала стихи.
– Это правда. Но запомнилась я тебе не поэтому, согласись?
– Не буду спорить.
– Я была кошмарно толстой.
– Зато сейчас прекрасно выглядишь, – не покривил душой Леша.
– Спасибо.
– Вес с возрастом ушел сам?
– Если бы! С возрастом я стала еще быстрее поправляться. В семнадцать весила сто тридцать килограммов.
– И как же ты смогла похудеть?
– Смогла, – пожала плечами Лана. Она не любила рассказывать о своей мучительной борьбе с лишним весом. А от тех, кто не знал ее девочкой, она тщательно скрывала тот факт, что когда-то она напоминала беременную бегемотиху. Лана даже сожгла все свои детские фотографии.