Девять кругов рая
Шрифт:
– Назаров, ты где там? – пропыхтел Семеныч. – Ни хрена не видно…
– Сюда иди, – откликнулся Леша.
– А посветить?
Витек пошел навстречу эксперту. Чтобы тот, пробираясь, не сломал себе что-нибудь. Ведь если упадет, то все, без травм не обойдется.
– Вы почему не сказали сторожу, чтоб прожекторы включил? – бубнил Семеныч.
– Включены они.
– Так отчего не видно ни хрена?
– Повернуты они не туда, куда надо.
– Да нет, именно туда, – поправил его Леша. – Убийца не зря выбрал это место. Тут темно! Хотя… – Назаров
Семеныч тем временем достиг кучи керамзита и устало опустился на «предгорье».
– Фу, замучился, – выдохнул он.
– Семеныч, что-то я не вижу, чтоб ты похудел, – проговорил Виктор, придирчиво глядя на эксперта.
– А ты глаза разуй! – осерчал тот.
– Похудел то есть?
– На двенадцать килограммов.
– Всего-то? Да при твоей массе это вообще фигня. Вот если б я столько скинул, стал бы моделью. – И он похлопал себя по округлому животику. В остальном Сказка действительно был почти идеальным.
– Измучился я, ребята, – плаксиво пробухтел Семеныч. – Глазами все готов сожрать. Но кладу в рот кусок, пережевываю его несколько минут, глотаю, и все… Не лезет ничего.
– Так это ж хорошо! Насытился, значит, больше не съешь.
– Желудок – да. Насытился. А глазами я бы еще столько сожрал… И у меня желудочный сок вырабатывается. Из-за этого такая горечь во рту, что я как беременная женщина, блевать бегаю то и дело.
– Ужас какой! – Сказка аж передернулся. – А нельзя как-то это исправить?
– Нет.
– А если убрать на фиг это кольцо?
– Его уже не уберешь. Если только растянуть. Но я не хочу. Мне похудеть надо. Хотя бы на тридцать кило.
– Семеныч, не хочу расстраивать, но тебя и тридцать не спасут. Пятьдесят как минимум.
– Да знаю, знаю! – отмахнулся от надоеды эксперт. Затем поднялся и спросил у Леши: – Что скажешь?
– Не пойму, как его убили. Но я не кантовал труп, тебя ждал. А вот наивный Сказка считает, что мужик скончался естественной смертью.
– Придется его разочаровать, – сказал Семеныч, натянув перчатки. Он еще не притронулся к трупу, но уже сделал главный вывод: – Смерть насильственная. Наступила часов пять назад.
– А где же следы этой самой насильственной смерти? – не желал сдаваться Витек. – Ни крови, ни ран, ни следов удушения…
– Кровь есть. Вот. – Семеныч ткнул пальцем в грудную клетку покойного. Сказка присмотрелся к пестрой рубахе и увидел небольшое пятно. Раньше он его не заметил потому, что оно терялось на фоне разноцветных пальм и таких же ярких попугаев.
– Подумать только, – сказал Витек. – Я и не предполагал, что гавайские рубахи еще кто-то носит. Тем более в Москве. Ладно бы на югах…
– Не отвлекайся, – строго проговорил Леша. Затем обеспокоенно спросил у Семеныча: – Надеюсь, нам не стоит СИЛЬНО волноваться?
Он не случайно сделал ударение на слове «сильно». Именно так они волновались четыре года назад, когда в их округе чуть ли не каждый день обнаруживали труппы молодых мужчин и женщин. Все они были убиты одним
– Так что скажешь, Семеныч? – не отставал от эксперта Назаров. Тот молчал, и это заставило Алексея волноваться. Пока не сильно, но ощутимо.
– Плохо дело, Леша, – ответил эксперт. Он как раз приподнимал тело покойного и заглядывал ему за спину.
– Это как же понимать? – всполошился Сказка.
– А так и понимайте, ребята. – И после недолгой, но гнетущей паузы молвил: – Кошмар продолжается!
– То есть это опять ОН?
– Похоже на то, – кивнул Семеныч, затем резко дернул рукой и вытащил из спины покойного длинную, остро заточенную на конце вязальную спицу. – Узнаете?
Виктор с Назаровым понуро кивнули. Именно таким орудием убивал своих жертв четыре года назад маньяк, прозванный ими же Спицей.
– Так что, мальчики, готовьтесь! Похоже, кошмар начинается вновь!
Глава 2
Валерий Иванов очень хорошо помнил, когда закончился его кошмар. Это случилось четыре года назад. Седьмого июля. Тогда он, грязный, с кровоподтеком под глазом и исцарапанными руками, валялся под деревом. Валерий был не пьян, но в голове шумело, а ноги не слушались. Он совершенно не помнил, что с ним происходило накануне. Его часы с треснутым стеклом показывали одиннадцать. А так как на улице было темно, то Валера понимал, что сейчас вечер. Ушел же он из дома утром в десять. Направился в магазин за кефиром. Кажется, даже его купил. Но точно Валера не мог сказать: не помнил. А вот головную боль, вспыхнувшую неожиданно, помнил. Она раздирала его черепную коробку по пути к магазину. Иванов терпел. Знал, что скоро она пройдет. Боль появлялась и исчезала неожиданно. И вот когда исчезала, он становился словно пьяный. А потом полный провал в памяти…
Такое с Валерой случалось редко. Где-то раз в месяц. Но в последнее время приступы участились. И забытье стало длиться не час-полтора, а часа три-четыре. Валера просто выпадал из реальности. Но куда погружался, мог только предположить. Засыпал, наверное. Садился на лавку или просто на траву и отключался. Это, бесспорно, было очень странно и неприятно, но Иванов не считал нужным делиться с кем-либо своей проблемой. Переживал все в одиночку. К врачам не обращался. Он смертельно их боялся. И скорее предпочел бы умереть, чем лечь, к примеру, под нож хирурга.
В тот июльский вечер Валера впервые подумал о походе к врачу. Особенно когда осмотрел свои руки.
«Неужели я с кем-то подрался? – размышлял он, трогая ранки. – Но тогда кожа была бы ободрана на костяшках, а у меня ближе к запястью… И это явные царапины!»
Валера попытался встать, но у него ничего не вышло. Силы покинули его вместе с памятью о событиях минувшего дня.
– Вам помочь? – услышал он участливый женский голос. И, подняв глаза, увидел молодую барышню, склонившуюся над ним.