Девять кругов рая
Шрифт:
– И пирожок?
Настя подсунула шарлотку ему под нос. Но Алексей реально наелся. И утвердился в своем нежелании спать сегодня с Настей. Не то было у него настроение, чтобы что-то изображать. Да и секса совсем не хотелось! Устал он…
– Леш, ну скушай пирожок, – заканючила Настя, раздражая его еще больше. – Вкусненький…
– Настя, прости меня. Но я прошу тебя уйти. Поздно уже, и я валюсь от усталости.
Назаров понимал, что это грубо, но вынужден был сказать. Ему давно стало наплевать на то,
– Я понимаю, Леша, – кивнула Настя. – У тебя нервная работа. Хочешь побыть один. Да и прав ты, уже слишком поздно. И тебе, и мне пора спать.
Назаров благодарно ей улыбнулся. «Она все понимает, – мысленно воздал он ей хвалу. – И про работу мою. И что она сама мне не очень нравится. Да и я ей, собственно, не особо… Но я мужчина. И под боком. И я холостяк со своей жилплощадью. Как такого упустить?»
– Настя, ты умница, – как можно мягче проговорил Леша. – И я благодарен тебе и за борщ, и за понимание…
Настя хотела услышать другие слова. Поэтому, желая «подсластить пилюлю», он добавил:
– Позволь поцеловать тебя перед тем, как мы простимся…
И, не дождавшись от нее разрешения, впился в ее губы своими. Поцелуй был недолгим, но страстным. Настя старалась вовсю. Ей хотелось раззадорить Лешу, чтоб он передумал. И Леша раззадорился, но не столь сильно, как хотелось Насте…
Оторвавшись от ее губ, Назаров прошептал:
– Спокойной ночи.
– Приятных снов!
– И тебе.
– Еще увидимся?
– Конечно, ведь мы соседи…
– Могу я завтра забежать к тебе вечером? Я планирую налепить пельменей. Любишь их?
– Обожаю. Но завтра я дежурю. Так что буду есть слипшиеся пельмени в нашей столовке. – Он похлопал Настю по попе, намекая на то, что ей пора. Она все поняла и заспешила домой:
– Ладно, пока. У меня еще дела… – Она цапнула принесенную с собой бутылку за горлышко. – Это забираю, тебе все равно без надобности, а мне еще пригодится. Сын у меня чахлый…
Она послала Леше воздушный поцелуй и удалилась.
Когда за Настей захлопнулась дверь, он облегченно выдохнул. А потом вознес хвалу всевышнему за то, что он создал русских женщин такими понятливыми.
Назаров поднялся, чтобы включить чайник. Взгляд его упал на кусок шарлотки, оставленный Настей. Он выглядел так аппетитно, что Леша не удержался: поднес ко рту и, с наслаждением вдохнув яблочно-ванильный запах, откусил. Пирог оказался превосходным. Такой хоть каждый день ешь, не надоест. Не то что чертовы тосты с чесноком.
«Кажется, я понимаю, почему некоторые закоренелые холостяки все же женятся, – хмыкнул про себя Леша. – Им просто надоедает питаться бутербродами
Быстро слопав шарлотку, Назаров налил себе чаю. Пока тот заваривался, помыл посуду. Леша никогда не оставлял грязные тарелки на утро. Как бы поздно он ни ужинал, как бы ни уставал за день, он всегда споласкивал их перед тем, как отправиться спать. Сказка, иногда у друга ночующий, считал такое поведение заскоком. И крутил пальцем у виска, видя, как едва держащийся на ногах Назаров встает к раковине, чтобы вымыть посуду.
Леша терпеть не мог беспорядка на кухне. Почти так же сильно, как пьянства. А вот к бардаку в комнате относился спокойно. Мог неделю не застилать кровать. Но уж если он все же это делал, то несколько дней ее не разбирал. Плюхался одетым на покрывало и засыпал.
Сегодня его холостяцкое ложе было заправлено. Назаров упал на него в джинсах и футболке. Заложив руки за голову, он задумчиво уставился в потолок. Потолок был снежно-белым. Леша белил его регулярно, потому что любил размышлять именно в такой позе, а подтеки и пятна его отвлекали.
Назаров повернулся на бок. Ему ужасно хотелось пить (острый борщ давал о себе знать), но топать в кухню было лень. «Была б жена, – подумалось Леше, – принесла бы воды. А потом, когда я утолю жажду, подлезла под бочок, обняла бы, прижалась, и мы бы вместе уснули…»
Леше от этих мыслей стало грустно. Когда-то у него была женщина, с которой ему хотелось вместе засыпать и просыпаться. Ее звали Наташей, и он потерял ее несколько лет назад…
Глава 6
Несколько лет назад…
Леша Назаров дежурил на уличной дискотеке по случаю Дня молодежи. Танцевали под живую музыку. На сцене выступала малоизвестная поп-группа, а молодежь, для которой устраивалось мероприятие, танцевала подле нее. Так как проходила дискотека не на Красной площади и даже не на одной из центральных, а у старого Дворца культуры в пригороде, то места для танцев было мало. Поэтому пьяные парни сильно мешали друг другу, толкались, наступали на ноги. То тут, то там возникали мелкие драчки, и дежурившим приходилось смотреть в оба, чтобы не допустить крупной потасовки.
Дискотека подходила к концу. До ее завершения оставалось пятнадцать минут, когда диджей объявил о том, что на сцену выходит «гвоздь программы», а именно – певец Стас Огоньков. Вообще-то никто не верил в то, что поп-идол явится, хотя его имя и красовалось на афише. Дело в том, что Стас был очень популярен, а их пригород ничем не примечателен. Мероприятие спонсировал не какой-нибудь крупный богатей, а мелкие торгаши, такие на гонорар звезде разве наскребут? Наверняка сначала афишу напечатали, а только потом Огонькова пригласили, не зная, сколько тот за выступление потребует.