Девять кругов рая
Шрифт:
Леша прошел в санузел. Умылся. Ему было лень включать колонку, поэтому он обливал лицо холодной водой. Это его взбодрило. И захотелось есть.
Назаров передислоцировался на кухню. В холодильнике, как обычно, ничего, кроме яиц, майонеза и колбасы, не было. Но омлета Леше не хотелось. Как и банального бутерброда. Здоровый мужской организм требовал плотного горячего ужина. «Супчика бы, – подумал Назаров, сглотнув слюну. – А лучше картофельной запеканки с грибочками и кусочками бекона из ресторана, где наш отдел справляет дни рождения шефа. Или горохового пюре с копчеными ребрышками, которые
С надеждой заглянув в кухонный шкаф и не найдя там макарон даже быстрого приготовления, разочарованный, Леша подошел к плите и зажег газ. Он решил пожарить тосты.
Вообще то, что он в свои тридцать не умел готовить, было делом странным. Детдомовцы обычно рано начинают самостоятельную жизнь, и уж банальное пюре и суп из кильки умеет сварганить каждый. А вот Леша только яичницу жарил. И омлет. Остальные блюда ему не давались. Даже покупные пельмени он умудрялся переварить до состояния каши с вкраплениями фрикаделек.
Налив на сковороду масла, Леша стал нарезать хлеб. Сделав это, он начал искать чеснок – им надлежало натереть куски, чтобы от них вкусно пахло. Но заветной головки и даже завалящегося зубчика найти не удалось. Чертыхаясь, Леша хлеб просто посолил и собрался уложить его на сковородку, когда в дверь позвонили. Пришлось бежать открывать.
Как Леша и предполагал, явилась Настя. Его соседка и с недавних пор любовница. Только она могла завалиться среди ночи в гости.
– Приветик, – поздоровалась Настя и, не дожидаясь приглашения, вошла. – Курила у открытого окна, смотрю, в твоем свет зажегся. Вот и решила заглянуть.
Она была крайне бесцеремонной женщиной. Этим и брала. Назарова она сама затащила в постель. Он, естественно, не сильно сопротивлялся, так как секса у него сто лет не было, а Настя выглядела очень аппетитно, но когда все закончилось, он надеялся, что повторения не будет. Спать с соседками или коллегами Леша считал неправильным. Но его никто не спросил! Настя уже на следующий день притащилась к нему со сломанным утюгом, попросила посмотреть. Леша не смог ей отказать сначала в этом, затем в другом, уже интимном. Да и какой бы мужик устоял перед женщиной, скинувшей перед тобой халатик, под которым ну совершенно ничего…
– Что у тебя горит? – спросила Настя, поведя носом.
– Ой, забыл! – выпалил Леша и бросился в кухню. Масло уже дымило, и пришлось убирать сковородку с огня. – Хотел тостов пожарить, и вот…
Настя сокрушенно покачала головой. После чего сказала:
– Жди, сейчас вернусь. – И убежала.
И вернулась на самом деле скоро, держа в руках большую эмалированную миску, обернутую полотенцем.
– Вот, ешь! – сказала она, поставив ее на стол. – Недавно сварила, еще горячий. Я люблю ночью готовить, когда никто не мешает. Как пришла со смены, так вместо того, чтоб спать лечь, к плите… – И игриво добавила: – Будто знала, что мой соседушка голодный.
Леша заглянул в миску и проглотил слюну. Борщ! Наваристый, яркий, с фасолинками и сочной зеленью петрушки. Еще не попробовав его, Назаров знал – борщ невероятно вкусный.
Пока
– Приятного аппетита, – пожелала она, усевшись рядышком.
Назаров поблагодарил ее кивком и принялся за борщ. Он его не разочаровал. Густой, острый, невероятно вкусный, как будто из русской печки. Леша один раз ел такой, когда ездил в трудовой лагерь картошку собирать. Там он сильно простыл, и его переселили из общежития в дом фельдшерицы. Ее старушка мать все готовила в русской печи, и Леша напробовался таких вкусностей, что не мог их забыть до сих пор. Но борщ из чугунка ему запомнился больше остальных блюд. И этот, Настин, ему не уступал. Кто бы мог подумать, что она так здорово готовит. На вид барышня совершенно безалаберная!
Леша уплетал борщ с таким аппетитом, что Настя не выдержала – рассмеялась.
– Оголодали вы, товарищ Назаров.
– Угу…
– Может, добавочки?
– Не надо. Я и так, наверное, полкастрюли оприходовал. А у тебя сын, его тоже кормить надо.
– Он борщ не ест. Так принести еще?
– Принеси, – не стал спорить Леша.
Настя быстренько сбегала к себе и притащила новую порцию угощения (на сей раз в баночке), завернутый в бумагу кусок шарлотки и бутылку. Неполную. Водки в ней было чуть больше половины.
– Это зачем? – спросил Назаров, ткнув пальцем в бутылку.
– Ну как… Чтоб выпить.
– Я не буду.
– Да ладно тебе! Тяпнем по рюмашечке для расслабона. А то ты вечно такой зажатый… – И, поставив бутылку, она начала искать в подвесном шкафу стопки. Не найдя ничего подходящего, спросила: – Леш, а где у тебя посуда, из которой пьют?
– Перед тобой.
– Но тут только чашки чайные. И какой-то грязный стакан. – Она понюхала его. – Ты в него свечку, что ли, ставишь, когда свет отключают?
– Ты очень проницательна.
– А стопки где?
– Их нет.
– Как так?
– Настя, я уже говорил тебе, что не пью. Поэтому стопки, как и фужеры, мне без надобности.
– А если гости?
– Гости знают, что я не пью и не люблю, когда при мне это делают, так что если являются, то с тортиком.
– Закодированный, что ли?
– Нет, – рявкнул Леша.
Его достал этот вопрос. Почему-то все считали, что если он не употребляет, то раньше бухал по-черному, а теперь закодировался. На самом же деле Алексей ни разу в жизни не пил алкоголя. Он боялся пробовать. А вдруг понравится? Его отец был алкоголиком. Мать большой любительницей выпить. Зная, до чего пристрастие к спиртному довело обоих, Леша еще в детстве решил – он будет трезвенником.
– Назаров, ну что ты так разнервничался? – медовым голоском запела Настя. Она мигом уловила перемену в Лешином настроении и поспешила все исправить, пока не поздно. – Я сама не любитель спиртного. Эта бутылка у меня стоит уже полгода. Покупала, чтобы сыну компрессы водочные делать. Болел он…
«Зачем врет? – подумал Назаров. – Я же вижу дату розлива на этикетке. Она недавняя…»
– Насть, я наелся, – сказал он, отодвинув миску. – Спасибо тебе.
– А как же добавка?
– Не влезет в меня она…