Девять королев
Шрифт:
– Присядь, сделай милость, – пригласила Бодилис. – Ты любишь разбавленное вино?
– А что в этом котелке?
– Настой трав. Я пью вино только за ужином, да и то немного, – Бодилис улыбнулась. – Боюсь, не смогу составить тебе компанию.
– Наоборот. Я сам пью немного и с удовольствием попробую твоего снадобья.
Ароматный сладкий напиток с легкой горчинкой как нельзя лучше подходил для такой промозглой погоды.
– Значит, правду говорят, что ты ученая женщина, – заметил он.
– Да, мне нравится узнавать новое. К тому же я люблю долгие прогулки – пешком, через
– Ты, кажется, работаешь над каким-то сочинением?
– Перевожу на исанский «Агамемнона». У нас, к сожалению, мало кто читает по-гречески, а мой скромный труд даст хоть какое-то представление о гении Эсхила.
– Где ты учила греческий?
– Сама, по учебникам и словарям, которые мне прислали друзья. Эвкерий, христианский священник, помогает мне и поправляет произношение. Он родом из той части Италии, где говорят по-гречески. – Она с жаром продолжала: – О, Грациллоний, я так многое надеюсь узнать от тебя. Расскажи мне о народах Британии, вспомни песни и предания… о, для меня твое появление – чудо вдвойне!
Грациллоний уставился в чашу, словно надеялся увидеть в осадке на дне свою судьбу.
– Я рассчитывал, что сам смогу учиться у тебя, – смущенно пробормотал он. – Исанскому языку…
– Ты уже неплохо овладел им. Хотя я могла бы расширить твой словарь. Например, мы широко используем синонимы…
– И еще история, традиции, я хотел бы проникнуть глубже в вашу жизнь. Именно этого я жду от тебя в первую очередь.
– Задавай любые вопросы, – вздохнула она. – Но помни, я не обладаю ни мудростью Квинипилис, ни силой воли Виндилис, ни колдовской силой Форсквилис, ни очарованием… но я сделаю для тебя все, что в моих силах.
Грациллонию послышалась боль в голосе королевы. Он поднял глаза и увидел горькие складки у губ. «Я тупой осел! – догадался он. – Да ведь она думает, что я ничего, кроме ума, в ней не вижу. Я совсем не это имел в виду, порази меня Юпитер, ничего подобного! Но если сейчас же сказать ей, как она хороша собой, она может подумать, что мне только и нужно, что побольше женского тела».
Он осторожно предложил:
– Не поговорить ли нам как простым смертным? Я хотел бы получше узнать тебя, Бодилис. Расскажи о своей жизни.
Она передернула плечами.
– Нечего рассказывать. Со мной, можно сказать, никогда ничего не случалось.
Грациллоний подумал, что из всех Девятерых ей легче всего было найти спасение от Колконора в своем внутреннем мире. Эта мысль оказалась для него мучительной. Он подергал себя за бородку. Щеки еще зудели, но он запретил себе чесаться. Надо продолжать беседу. Он медленно произнес:
– Ты говорила, что твоя средняя дочь хочет остаться в храме после того, как выйдет из возраста весталки? А сама ты, когда была девочкой, мечтала о том же?
В ее взгляде мелькнуло изумление, но Бодилис заставила себя откинуться на спинку кресла и улыбнуться.
– Да. Знак сошел на меня, когда я была в том же возрасте, что сейчас Керна, только я всегда была угрюмым и одиноким ребенком.
– Это… из-за обстоятельств твоего рождения? Она снова наградила его удивленным взглядом и заговорила не сразу.
– Грациллоний,
– Нет! – он принужденно рассмеялся. – Просто офицер должен уметь разбираться в людях, – и сдержанно добавил: – Может быть, тебе неприятно говорить об этом? Я не хотел быть навязчивым.
Бодилис наклонилась вперед и погладила его по руке.
– Мне нечего скрывать. Дахилис, конечно, рассказала тебе, и… если боги допустят, мы много лет будем вместе, – ее взгляд заметался по комнате и остановился на женском бюсте. – Ты знаешь, что Вулфгар зачал меня от своей дочери, Тамбилис. Такова была воля Белисамы, и на Сестрах нет греха, но мне говорили, что он не мог забыть об этом, и не прошло и года, как он пал от руки Гаэтулия. Тень тех дней легла на мою мать, и только с Хоэлем она снова обрела радость жизни. Ему она родила девочку, которая стала Дахилис. Что до меня, то я росла в мрачном доме и искала убежища в книгах и дальних прогулках и… во всем, что ты видишь в этой комнате. Я мечтала отдать всю жизнь служению младшей жрицы.
– Но стала королевой, – тихо закончил Грациллоний.
У нее порозовели щеки.
– Хоэль и меня сделал счастливой. Не то чтобы он обладал особой мудростью. Порой он признавался, что не может понять меня. Но он был добр и заботлив и умел доставить женщине удовольствие. И у него всегда гостили друзья, и не было конца чудесным рассказам о дальних странах и великих деяниях. Эти люди приносили во дворец морской ветер. А потом меня приняли в Доме Звезд…
Она осеклась, глотнула воздуха и невыразительно договорила:
– При Колконоре только Симпозиум помог мне сохранить живую душу.
– О, дорогая, – вырвалось у него с жалостью.
Бодилис встряхнулась и резко возразила:
– Я не прошу милостыни, Гай Валерий Грациллоний! Несмотря ни на что, я прожила жизнь лучше, чем многие в этом мире.
И добавила, смягчившись:
– А теперь король – ты.
Воцарилось молчание. Грациллоний осушил чашу и наполнил кубок неразбавленным вином. Королева не смотрела на него. Он видел, как краска приливает к ее щекам и снова отливает с каждым ударом пульса. Он знал, о чем она думает, и она знала, что он знает.
Грациллоний откашлялся.
– Ну, видишь ли… э-э-э… Чей это бюст?
– Это? Бреннилис, – с облегчением отозвалась она. – Бреннилис Видящая, Бреннилис Скрывающая. Портрет древний, и хотя неизвестно, изваян ли он с натуры, мне хочется представлять ее именно такой.
– Кто это – Бреннилис?
– Ты не знаешь?
– Не забывай, я жалкий невежда!
– Ну что же, – весело сказала Бодилис. – Урок истории Иса поможет скоротать время до ужина.
Первоначальных отчетов сохранилось немного, но легенды утверждали, что мыс был открыт карфагенянином Химилко восемь с половиной столетий назад. Возвратившись на родину, он рассказал о месте, удобном для основания колонии. Карфагену для торговли с северными странами требовались дорожный пост и база флота. Британское олово, галльские меха, германский янтарь, мед, шкуры, воск, древесину, китовый зуб – все это нужно было перевозить и охранять.