Девяностые: сказка
Шрифт:
– Не гони, - сказал Горский, - они умерли с разницей в несколько часов. Для гороскопа это очень много. Просто у этих историй много общих персонажей: ты, я, Зубов… И вообще - если употреблять столько, сколько мы употребляем, всё в этом мире будет связано.
Они добили косяк и замолчали. Горский чувствовал: вот-вот он поймет про эту историю что-то очень важное.
– Посмотри, - сказал он.
– Вот Олег верит, что Зубов убит из-за его колдовства. А ты считаешь: Альперовича и Сидора убили из-за нашего расследования.
– Конечно, - сказал Антон.
–
– Не знаю, - ответил Горский.
– Может, существует еще одна история, к которой и Сидор, и Альперович имеют такое же отношение, как Зубов - к смерти Жени? И эти истории вложены друг в друга, как матрешки.
– И так - до бесконечности?
– Или до семи, - кончиками губ улыбнулся Горский, - раз уж это число тебе так нравится.
– Но тогда все расследование не имеет смысла, - сказал Антон.
– Если все равно всех убьют в конце - какая разница, кто убил первым? Вот сюжет: корабль, и на нем - убийство. Детектив, расследование, свидетели, версии, улики - и когда преступник уже найден, корабль врезается в айсберг и идет ко дну. Или, еще лучше, клиника для больных чем-нибудь смертельным, типа СПИДа. И вот они умирают естественным, так сказать, путем, а расследование своим чередом идет. Такое соревнование между сыщиком и смертью: он раскроет убийцу или убийца умрет сам по себе.
– Твоя больница - это наша жизнь, - ответил Горский, - только в ускоренной записи.
Тем вечером Горский впервые подумал, что поиск скрытых смыслов всегда обречен на неудачу. Скрытые смыслы на то и скрыты, что существуют в особом психоделическом мире и миру реальному не нужны. Может, даже вредны ему.
Странно, думал он теперь, глядя в окно на фигурки дворников, убирающих снег. Я потратил несколько лет жизни на вещества - и надеялся, они помогут мне понять что-то важное о мире, в котором я живу. А я понял только, что вещества ничего о нашем мире не говорят - лишь о своих странных, прекрасных, распадающихся мирах.
Кен Кизи, вспоминает Горский, говорил, что кислотный тест должен быть сдан. Как экзамен. Можно считать - сессия закончилась, пора глянуть в зачетку. Если вещества ничего не говорят о нашем мире - чему у них можно научиться?
Горский смотрит на тангху, пришпиленную к стене. Умственное содержание собственного внутреннего света. Вещества рассказывают не о мире - они рассказывают о тебе. Именно поэтому первые опыты - такие важные.
Пора заглянуть в зачетку - чему я научился? Какие запертые двери открыл? Трава научила меня слышать тихие звуки, замечать мелкие предметы, радоваться оттенкам цветов. Кислота помогла мне найти в моей душе точку покоя, место, где нет прошлого и будущего. Калипсол учил меня не бояться смерти - не знаю, удалось ли. Таблетка "экстази" рассказала, что я могу быть счастлив.
Не самые плохие результаты.
Одиннадцать месяцев я сидел на четырнадцатом этаже, смотрел в окно, вспоминал прошлое, видел сны, плакал по ночам. Я слушал
Я искал сокровенную истину, а нашел выход. Лично для себя. Если бы я не давал Антону советов, если бы я не прочитал лекцию о кислоте в первый же вечер - что бы случилось? Стал бы Сидор искать убийцу дальше? Или все бы так и осталось, как было, все живы, шестеро друзей, общий бизнес, каждый год в августе поминают умершую подругу, работают вместе, пьют по выходным?
Сказав от ЛСД не умирают, я, сам того не зная, сделал выбор. И был ему верен до конца. Принял решение, ответил за него. Как Сидор, русский бизнесмен и самурай.
Я так ясно видел этих людей - может, потому что каждый из них и раньше жил во мне? Всю ночь я думал о них, всю мою последнюю ночь в Москве. И мне снова кажется - истина где-то рядом. Мне кажется, я что-то упустил. Мои видения - они так убедительны, но это лишь мои видения. Я могу только догадываться, о чем думали эти люди. Бизнесмен и самурай - почему я так решил? Потому что его отец был военный?
Осенний вечер. Мужская фигура в плаще. Черная иномарка. Садится в машину - шофера он отпустил.
Достаточно немного сдвинуть фокус, присмотреться получше - и будет другая картинка. Мое последнее видение: Альперович едет в машине, думает об убийстве, которое совершил, едет навстречу семи пулям, навстречу смерти. Пускай так и было - осенний вечер, мужская фигура в плаще, черная иномарка - но вдруг, присмотревшись, я увижу совсем другое лицо? Вдруг тот человек - добровольный убийца, спешащий на встречу с убийцей наемным, - кто-то другой, вовсе не Альперович? Скажем - его одноклассник, друг и партнер, вдруг это Сидор?
Вдруг он все спланировал сам? Маленький ящик, листочек бумаги, пропитанный черт знает чем? Откуда узнал? Они были друзья, кто их разберет - кто кому рассказал. К тому же - прослушка, наружка, системы слежения. Он должен был знать все обо всех. Отец был военный, сына учил лучше держать удар, все контролировать, не упускать даже малой детали из виду.
А может - обычная случайность? Вдруг в самом деле - какой-нибудь брак, слишком много амфетаминов, плохо на водку легло, просто сердце отказало, мало ли что? Ведь никакого пенициллина не было - а мы все поверили в аллергический шок. Вдруг Женя сама умерла, а все остальное - только игра, которую Сидор затеял, чтобы расчистить дорогу, убрать конкурентов? С чего я решил, что он самурай? Да и что я знаю о самураях? Может быть, это нормально - убить всех друзей, удержать дело, укрепить свой бизнес? Путь самурая - путь одиночества, большая дорога, узкая тропка.