Девяностые приближаются

Иванов Дмитрий

– Не, не! На меня не смотри, твоя головная боль, думай. И с Леной этой поосторожней – у неё родители из органов. Так бы давно её выгнал, взбалмошная особа, столько кляуз на неё, там и про тебя есть, мол, вы любовники, – тыкнул в меня пальцем Олег Павлович.

– Врут! Я ум ещё не пропил! – возмущаюсь, надеясь что внешне искренне, я.

– Верю, я так и думал. Теперь по поездке. Ты на каникулах дома, я так понял?

– Ещё не брал билет, – сознался я.

– Неважно. Сбор в Москве десятого января, а вылет в Венгрию тринадцатого в воскресенье. Сама

поездка займет неделю, и двадцатого – обратно. Билеты в Красноярск тебе уже взяли на двадцать первое января, а вот билет туда сам возьми, мы тебе оплатим, – даёт указание директор. – Ещё посмотришь пару венгерских фильмов.

– А что за фильмы? – стало интересно мне.

– Один комедия, сейчас, – директор полез за бумажкой. – «Свидетель», режиссер Петер Бачо, он, кстати, будет на вашем фестивале, второй – про любовь, «Вера Анги» название.

– С удовольствием посмотрю!

– Но и это не главное. Ты, может быть, слышал о контрреволюционном мятеже в Венгрии в пятьдесят шестом году? – спросил директор.

У меня аж котлета чуть изо рта не выпала. Точно! Восстание, которое наши подавили, причём жестко. Вот меня чем смущала поездка в Венгрию.

– Да слышал краем уха про их восстание.

– Тьфу! Это контрреволюционный мятеж, только так и называй! Никаких восстаний! Ты ещё революция скажи! – раздухарился начальник.

Дальше, пока я ел, мне было рассказано как вести себя за рубежом, что можно покупать, что нет, на какие темы говорить не надо, а на какие говорить что-то конкретное. Я уже допил компот, да и знал все, что он говорил, но, молча, слушал. Под конец не утерпел и спросил:

– Олег Павлович, а куда всё-таки нас отправят? Где фестиваль этот или съезд будет?

– Если ты про Москву, то санаторий в Долгопрудном вас ждёт, а если про Венгрию – то Будапешт, – не стал скрывать директор.

Поев, я вернулся в зал, правда, к своему месту не полез, сел на свободное, с краю. В речах и докладах наметился перерыв, все отправились в столовую, а меня заловила Женька. Её жених хоть и скорчил недовольную рожу, однако не протестовал.

«Подкаблучник», – решил я.

– Толя, ты извини, что не приехала к тебе в больницу, да и вообще – не знала, я, что ты заболел, решила, что побрезговал мной, – взяла меня за руку девушка.

– Парни же сказали тебе на ДНД? Или нет? – спросил я.

– Не сразу, не в ближайшее дежурство, но сказали, я не поверила, да и, в любом случае – нет у нас будущего, тебе девушка твоих лет нужна, или младше.

– Ну, лады! Успехов тебе, – осторожно вынимаю свою кисть из её ладошки.

– Погоди! Просьба у меня к тебе есть! – тормозит меня Женя.

– Чем могу, – развожу руками я.

– Помнишь боксёра, что ко мне клеился?

– Ну, – вспоминаю нагловатого парня я. – Был такой, в финале я у него выигрывал, полы потом ещё у вас мыл.

– Вот, он как узнал, что мы с тобой уже не дружим, стал моего Толю прессовать. Помоги? – изложила суть просьбы она.

– Жень, не дело это, у тебя свой мужчина есть, а ты ко мне с просьбой такой, – пытаюсь объяснить

я. – Надо сделать по другому…

– Так и знала! – злится Женька и перебивает меня. – Какие вы, малолетки, обидчивые!

– Не перебивай! Что за манеры? Раз взрослой, тем более, себя считаешь! – спокойно продолжаю я. – Сделать надо так. Пусть твой Толик подойдёт к этому недоделанному мачо…

– К кому? Что за мачо? – бурчит девушка.

– К боксёру этому и скажет, если он хочет использовать навыки, которыми он в СДЮШОР овладел, то можно и к тренеру сходить, и поговорить на эту тему. Ты же разговор помнишь мой с ним? Он чего испугался? Почему отстал? Погонят его из школы за драки, он сам признался, что есть у него одно предупреждение уже!

– Да ну, стучать ещё, – фыркает Женька.

– И это мне делегат краевой конференции ВЛКСМ говорит? Что значит стучать? Отелло твой поступает некрасиво, мне он вообще толпой друзей угрожал, думаю и твоему парню тоже. Уверен, его товарищи по школе будут удивлены такой постановкой вопроса. Если он не отступит, повторяю, если вдруг не отступит, то можешь на меня сослаться, но это плохой вариант, ты так своего мужчину обидишь.

– А вообще да, ссыканёт он, помню, очень боялся огласки в своей спортивной школе, – вспомнила Женька и, поцеловав меня в щёку, умчалась к своему жениху.

Ой, дура! Зачем она парня злит своего, целуя меня? Ну, сейчас он промолчит, зато потом вспомнит. Хрен с ней, решаю я и собираюсь свалить домой. Неохота мне сидеть в зале ещё часа четыре, чё я там не слышал?

– Анатолий Штыба? Я Сергей, из сектора по работе с учащимися, – прерывает мои намерения свалить голос такого радостного и энергичного комсомольского дяди, что невольно захотелось пересчитать пальцы после рукопожатия с ним.

– Рад познакомиться, – нейтрально говорю я, смутно чуя какую-то засаду.

– Твое выступление первое после перерыва, регламент – семь минут, постарайся уложиться, – ставит в тупик меня он.

– Выступление? – торможу я.

– Ну да, расскажешь про ситуацию вкратце, формально мы же тебя в Москву отправляем, а тамошние комсомольцы уже рекомендуют в Венгрию. Но там, конечно, коротким выступлением не отделаешься, там целый курс провести надо будет, ну это дела будущего, – окончательно добивает меня Сергей.

– Там – это где? В Москве или Будапеште? – решаюсь уточнить хотя бы это я.

– В Москве, в Москве, в столице нашей родины! – говорит он и сваливает ещё к какому-то комсомольцу.

«Пашка, сука», – в который раз уныло думаю я.

Комсорг ни слова не сказал, что мне выступать тут. Да и хорош бы был я, уйдя со своего выступления. И главное, Палыч промолчал! Хотя может он и сам не в курсе дел этих. Что же – выступление, так выступление! Я в своей прошлой жизни выступал и перед чиновниками, и перед бизнесменами, сдавать проекты поручали мне. Имел поставленный голос, уверенный презентабельный вид, да и чего таить, грамотный разбор проекта я всегда мог дать, знаниями и навыками бог не обидел, да и я сам не плошал.