Девушки
Шрифт:
— Вы поняли это по моим наброскам? — полуутверждающе спросила Варя. Он сидел, подперев голову рукой, чуть сдвинув брови, и внимательно слушал её. Это подкупало Варю. Она, все болеё оживляясь и смелея, досказала ему то, что давно, веря и не веря, беспрестанно волнуясь, обдумывала наедине. Увеличение скорости резания на станках не являлось чем-то новым и смелым, оно проводилось повсюду, и на их заводе в том числе, но это требовало напряженного творческого труда и строгого технического расчета. А Варя временами совершенно падала духом, не верила, что сумеёт осилить задуманное
На родной завод Титов приехал не с пустыми руками, а привез работу, на которую ушел не один год жизни, и кое-какие уже выполненные чертежи. Его замыслы отчасти совпадали с тем, что предлагала Варя. Тем приятнеё Ивану было убедиться сейчас, что не он один разрабатывает проблему повышения скорости резания.
— Я считаю это вполне осуществимым и очень своевременным, — отвечал через минуту Титов и снова напомнил Варе про замену подшипников.
— Спасибо, спасибо, я это, безусловно, учту, — вся сияя, говорила она, поднимаясь и протягивая на прощанье руку.
Титов остановил её.
— Куда вы так торопитесь? Подождите меня, я только чертежи соберу.
— Ах, нет, извините меня, и ты, Коля, извини, я дойду одна, тут недалеко, — возразила несколько возбужденно Варя, надевая кубанку. — Мне не терпится поскореё продумать все! — призналась она с чуть виноватой улыбкой на губах, заметив огорченное лицо Ивана и стараясь как-то смягчить свой отказ. — Не сердитесь на меня, до свидания!
— До свидания, так до свидания, что с вами поделаешь… — ответил Титов, крепко пожимая Варину руку.
«Какая славная девушка?»— подумал он, провожая Варю взглядом до самой двери.
Иван Титов слыл упрямый человеком. А тетка, та прямо так и Говорила: «Упрям в покойную матушку», — и в минуты размолвки с ним (не в характере тетки было долго сердиться) ставила ему это в укор. Иван же ценил в себе это качество и всячески развивал его. Упрямый и упорный, по его понятиям, было одно и то же.
Из деревни в Москву Иван Титов приехал подростком, с сундучком и живым гусем в корзинке, подарком тетке. Гусь шипел, вытягивал шею. В темных бусинках его глаз дрожала злость.
Жена старшего брата тракториста, у которого Иван жил, поскупилась дать ему чемодан, дала сундучок, и брат ругал жену, провожая Ивана до станции. Ивану же было все равно — с сундучком или с чемоданом; он вез в кармане еще новенький комсомольский билет и удостоверение об окончании сельской семилетки.
Тетка недавно овдовела, всплакнула при встрече с племянником скупыми слезами и, совсем как бывало мать, вытирая кулаком глаза, сразу же по-деловому заговорила о своем заводе, на котором хорошо бы Ивану начать свою городскую жизнь. Разговаривая, она между тем энергично освобождала угол для кровати.
В окно из её комнаты виднелся завод с поблескивающей под солнцем огромной стеклянной крышей, фабрика-кухня, учебные здания. И все рядом, под руками: работай и учись — только была бы охота. Тетка, будучи уже пожилой женщиной,
Иван поступил в цех учеником к станкам, а по вечерам усиленно занимался. На первых порах он записался почти во все кружки при заводе: в литературный, драматический, кружок изобретателей. Он негодовал, что ему не хватало времени, и приучал себя спать в сутки три-четыре часа. Но страсть к технике, к изобретательству вскоре взяла верх. Он понял, что его призвание быть инженером, и налег на учебу в техникуме. Иван решил с первого курса перешагнуть сразу на третий, самостоятельно позанимавшись все лето.
Осенью он блестяще сдал экзамены и на радостях отсыпался весь выходной. Значит, можно было надеяться на свои силы!
Однообразная работа станочника, когда рабочий надевал на шпиндели необработанную поковку, затем через несколько секунд снимал готовое кольцо, и так одно и то же всю смену, не удовлетворяла Ивана. Он устроился учеником к слесарю, затем к монтажникам: ему хотелось овладеть многими заводскими профессиями, прежде чем стать инженером. Иван понимал, что практический опыт станет золотым запасом в будущей работе.
Закончив техникум, он решил закрепить свои знания на производстве и со следующей осени снова включаться в учебу в вечернем институте. Но война спутала все его расчеты. Титов ушел на фронт с юношеской запальчивостью, не отдавая себе отчета в масштабах нависшего над страной бедствия.
Присвоение звания Героя Советского Союза разведчику Ивану Титову тетка праздновала не в Москве, а в городе на Волге, куда она эвакуировалась вместе с заводом. Там же Иван, вернувшись с фронта демобилизованным после тяжелого ранения, закончил институт с отличием и, проработав год, добился перевода в Москву, где вновь жила Васса.
Поступить на завод Ивану ничего не стоило, а вот для того, чтобы стать начальником отделения токарных полуавтоматов, пришлось поработать.
Когда Иван пока с разовым пропуском пришел к начальнику цеха, то был приятно удивлен неожиданной встречей: начальником цеха оказался его приятель — Лобов Виктор. А он-то думал, что это случайное совпадение фамилий.
Лобов был все такой же длинноногий, худой. И тот же русый хохолок над высоким покатым лбом, и уши все так же слегка оттопырены. Даже костюм на нем по-прежнему серый— экая стойкость вкусов. Они поговорили несколько минут о прошлом: кто где был эти годы, что делал. Над столом Лобова раза два вспыхнула лампочка, секретарь в приемной предлагала ему взять телефонную трубку: звонили по неотложным делам.
— Да ты, никак, Виктор, бюрократом стал, — пошутил Титов.
Лобов ответил весьма серьезно, словно не понял или не хотел принять шутки:
— Ограждаю себя от ненужных разговоров и излишней суеты… Работать трудно, без диплома я. Учусь заочно на втором курсе машиностроительного института, но это пока что ничего мне не дает. Ты счастливеё меня в этом отношении: инженер!
— Ну, не тебе, начальнику ведущего цеха, завидовать. Хорошо руководишь, много похвального о твоем цехе слыхал за эти дни.