Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
— Вы могли бы просто рассказать мне, что стряслось. — Я решила взять ситуацию в свои руки и заговорила первая. — Вы обе меня нервируете.
Стол закачался, и я поняла, что они пинают друг друга ногами, выясняя, кому придется начать. Я потеряла терпение и поднялась.
— Я ухожу, если никто мне не объяснит, что здесь происходит.
Ханна кивнула Нэт, а та закатила глаза, собралась с духом и наконец выпалила.
— Мерлин и Женевьева стали встречаться, теперь они официальная пара. Мы не хотели, чтобы ты услышала это от кого-то другого, как простую сплетню.
Я не знаю, как описать словами то, что я почувствовала. Возможно, что-то подобное я могла испытать, если бы меня сбил автобус. Раньше я постоянно думала о том, что это может случиться, что Женевьева приложит все усилия для этого, и я собственноручно буквально толкнула Мерлина к ней в объятия, и тем не менее, в конце концов столкнувшись с реальностью лицом к лицу, я была просто потрясена. Но это было не единственной неприятностью. Почти так же плохо было то, что теперь все судачили обо мне, сплетничали или сочувствовали.
— А Мерлин знает, что вы мне это рассказываете? — прошипела я.
Они неуверенно закивали.
— Что? Меня что, надо держать под стеклянным колпаком? Насколько он оказался самонадеянным, если подумал, что меня это заботит?
— Ты хочешь сказать, что тебе все равно? — промямлила Ханна.
— А почему я должна переживать? Это же я ушла от него.
— Мы знаем, — извиняющимся тоном вставила Нэт, — но мы считали, что это просто небольшая размолвка.
Я продолжила было есть свой шоколадно-сливочный торт с мороженым и взбитыми сливками, но он внезапно показался мне отвратительным. Я не могла никому рассказывать о происшествии с картиной, и гордость заставила меня подчеркнуть:
— Мерлин умолял меня продолжить с ним встречаться.
— Вот это облегчение! — вздохнула Ханна.
Нэт сконфуженно поморщилась.
— Дело в том, что ты никогда не рассказывала нам о том, что происходит на самом деле. Ты была влюблена, собиралась уехать с ним на ночь, потом тебя посадили на домашний арест, ты пропустила мою вечеринку, а потом вы расстались.
— Это из-за вечеринки? — спросила Ханна. — Потому что он танцевал с Женевьевой?
В этот момент они показались мне такими невинными и наивными, что мне просто стало жаль их. Женевьева тайком превращает мою жизнь в ад, а они ничего не подозревают. Для них жизнь все еще остается набором красивых картинок из тинейджерских журналов, но я уже никогда не смогу относиться к ней так же. Женевьева необратимо изменила меня.
— Эта фотография меня рассердила, — признала я, — но не более того. Что-то изменилось, и мне вдруг показалось, что все это обман и фальшивка. Мне пришлось быть честной с самой собой.
— Кэти, ты такая храбрая, — с преувеличенной чувствительностью выпалила Ханна. — Ты отстаивала свои права и не согласилась на компромисс…
Нэт изучала нас с недоумением.
— Вы вообще видели основную часть мужчин вокруг себя? Если мы откажемся от компромисса, мы закончим свои дни в одиночестве.
Я состроила равнодушную улыбку,
— Женевьева переживает, Кэти. Она надеется, что ты не возненавидишь ее.
Я даже не отвлеклась от своего торта.
— Возненавижу? Ее?
— Она переживает, что со стороны могло показаться, будто все произошло слишком быстро.
— Ну, насколько я могу судить, Мерлин может хороводить с кем угодно по своему собственному желанию.
Голос Нэт был очень серьезным, и это здорово раздражало.
— Для Мерлина очень важно, чтобы ты не считала, будто он поступил бесчестно.
При этих словах я скрючилась от смеха так, что моя голова оказалась на столе.
— Можете передать сэру Ланселоту, что его честь все еще в безопасности… И его королева Гвиневра, конечно, тоже.
Мы медленно шли к колледжу и были уже у крыльца, когда увидели их. Картинка разворачивалась кадр за кадром, как при замедленной съемке. Они поднимались по ступенькам, держась за руки. Был погожий зимний день, и казалось, будто у Женевьевы в волосах застряли солнечные лучи и теперь они бросают отсветы наружу, а когда она смотрела на Мерлина, ее улыбка просто ослепляла. Их тела двигались в унисон, и когда он отступал, она заполняла собой место, что он оставил позади, и даже их одежда самым изящным образом одинаково развевалась на ветру. Все вокруг бросили свои дела и любовались ими — счастливыми солнечными людьми со всем миром у ног.
— А из них вышла отличная пара, — смогла сказать я, пытаясь разрушить магию момента. И тут девчонки взяли меня за руки. Я скрипнула зубами. — Пойдем уже, покончим с этим.
Мы зашагали быстрее, чтобы догнать их. Мерлин заметил нас и оступился, мы посмотрели друг на друга как-то странно и непонятно для меня. Он ослабил свою руку на Женевьевиной ладони, но она схватила его еще крепче.
Ничего не оставалось, как нарушить эту вязкую тишину.
— Я только что услышала хорошие новости!
— Спасибо, Кэти, — пробормотал Мерлин, глядя в сторону. Мне стало легче, потому что я поняла, как он не хочет тыкать меня носом в эту ситуацию.
— Спасибо, Кэти, — эхом откликнулась Женевьева, и впервые за много дней я не смогла прочесть ее настроения по глазам — ярость ли это, триумф или ее неизменная угроза. Я вспомнила о кулоне и удивилась, неужели связь между нами разрушилась.
После колледжа мне удалось ускользнуть незамеченной и пойти своей любимой дорогой домой. За последние недели все кустарники и деревья превратились не более чем в вязанки голых палок и веток, и в этом была своя резкая, суровая красота. Я разглядывала ряды террас, понимая, что на следующей неделе они уже будут сиять рождественскими огнями, и в этой связи пыталась не думать о доме Мерлина, расцвеченном всеми необыкновенными украшениями ручной работы, которые его мама специально готовила к Рождеству. Теми, которые я уже не увижу. Женевьева заполучила мое Рождество и все романтические безделицы, которыми мы могли бы заниматься вместе с Мерлином.