Девушка с веслом
Шрифт:
Кто же знал, что он запойный алкоголик! Заработав кучу денег в Посаде, он их всё это время пропивал. А когда зимой со мной по телефону говорил, как назло, бывал почти трезвый. И когда собеседование проходил, тоже. Бывают же такие алкаши, по которым совершенно не видно, пока не напьются.
И вот в последних числах декабря звонит мне работодательница в панике: заказ через два часа, подменить некем, а он трубку не берёт. На мой звонок взял, но лыка не вязал совершенно. Дети ждут праздника, небось, стишки разучили, а Дедушка Мороз лежит мертвецки пьян. Как мне быть – ведь это я его рекомендовала.
Я замену найти не смогла. Не знаю, как они там выкрутились, а позвонить стеснялась – стыдно.
А Валентин наш – полный прожектов, но отрицающий суровую реальность – простым ДедМорозом работать не хотел, но несколько зим подряд вынашивал идею заходить в окно к детям с верёвки. Однажды даже рекламу дал: Дед Мороз к вам в окно. Но не получил ни одного заказа.
ПОБЛИЖЕ К БОГУ
Вилли у нас православный. Однажды летом 2009 года он по своим православным каналам нашел красивую работу: красить церковь в Переславле Залесском. Начинал вдвоем с певчим Петькой. Тот был очень толстым, бородатым любителем выпить и под этим делом сорваться куда-нибудь автостопом. Батюшка на это бесчинство смотрел сквозь пальцы: штат у него невелик, церквей в городе много, а пел Петька хорошо. Симеоновский храм пользовался популярностью, и то ли прихожане хорошо жертвовали, то ли государство, но в деньгах там не нуждались. Было чем оплатить работу альпинистов.
Купили Петьке самую огромную сидушку и железо фирмы Petzl. Но проработал он недолго: сказал, что спина болит, и куда-то умотал. Покрасить успели одну колокольню.
Вилли позвал меня, предложив 2000 в день и полный пансион. Последнее меня вполне устроило. Внутренние помещения были отделаны почти под евро, ванна, душ, спали мы в отдельных кельях. Имелся компьютер, хоть и без интернета, по вечерам мы смотрели фильмы совсем не религиозного содержания. Не то, о чём вы подумали, а о путешествиях и русскую классику! Каждый день тётушки в платочках хлопотали на кухне, и всё, что имелось в холодильнике, нам можно было брать. Вилли наел порядочное пузо, да и я округлилась, несмотря на физическую нагрузку. Нам разрешалось есть мясо и в посты. Также в холодильнике содержалось разнообразное спиртное, помимо традиционного кагора в большом кувшине, которое мы употребляли после работы. В общем, хорошо живётся при церкви!
Домой мы ездили раз в неделю автостопом. Если после работы поужинать, стартовать в сумерках, то как раз перед закрытием метро приезжаешь. А в ту сторону обычно ездили электричкой до станции с вкусным названием Бужаниново, где Ярославская трасса рядом, а дальше автостопом. Там мне запомнилась огромная свалка под табличкой «Мусор не бросать!» и длинные составы со щебнем, под которыми приходилось лазить. Иногда батюшка давал нам денег на проезд, но мы их на такую глупость не тратили.
А работа оказалась творческой. Не художественная часть: мы ведь не реставраторы, а просто маляры, мы всего лишь удаляли металлической щеткой выкрошившиеся кирпичи и наносили красную и белую краску. На большее у церкви денег всё же не было. Но вот техническая часть была реально интересной. Обычно всё довольно тупо: навесишь верёвки на крыше (ну, иногда тут приходится фантазировать) и едешь вниз со своими
Ещё мало не казалось, когда висели со стороны колокольни, а туда поднимался звонарь. Сначала приятно, дин-дон, а потом как будто сам внутри колокола сидишь. В ушах потом гудело, как после дискотеки.
В гости приезжал мой муж Юра. Благословения спросить было не у кого, батюшка тогда отлучился. Решили принять его нелегально. Юра приехал ночью и полез в окно кухни, которое я ему открыла. Вилли проснулся и ругался: а если кто увидит, нет чтоб разбудить и парадный вход открыть! Утром рано Юра осмотрел изнутри церковь и пошёл на экскурсию по городу – там есть что посмотреть, а он раньше не был. Вечером забрал рюкзак и слинял.
Петька вернулся, но больше не висел, а только истреблял спиртное – на порядок больше, чем мы вдвоём. Пару праздничных служб они с Вилли отпели на клиросе. Мне показалось смешным, что они это делали в гражданской одежде. Кстати, праздников у православных полно, каждую неделю. В праздник до обеда работать запрещается, но нам иногда батюшка разрешал – это называется благословлял. Удобно этим христианам бездельничать! Наш отец Димитрий оказался весёлым, компанейским и прогрессивным, употреблял современный сленг и пил с нами пиво, а также катал на своём «Рено». Участвовали мы и в общих праздничных застольях. И никого не волновало, что я неверующая, никто мозг не канифолил. Только надо было носить платочек, но это меня ничуть не напрягало.
Однажды ночью разразилась гроза. Ливень обнаружил множество прорех в крыше, по двум стенам текли полноводные реки, мы только и успевали бегать с вёдрами, кастрюлями и тазиками. Наконец вода добралась до проводки, и свет погас. Наутро присвистел отец Димитрий, вызвал электрика – непременно знакомого, а пока тот ехал, мы срочно снимали «крабы» с проводов: оказывается, бОльшую часть электричества наша церковь крала у соседей! Но были и другие, неустранимые нелегальные особенности подключения, так что знакомый электрик взял мало денег, а незнакомый выписал бы такой штраф, что с нами, альпинистами, не расплатились бы.
Следующая ночная гроза застала меня одну: Вилли уехал на побывку домой. Воды натекло не так много, но свет снова погас. А одна молния ударила прямо в угол храма! Я слышала громкий треск, а наутро на асфальте перед входом лежали осколки кирпичей. В выкрашенном углу образовалась трещина шириной с кулак, из нее торчала железная стяжка – она-то и притянула молнию. Но батюшка оказался не суеверным, и не слишком расстроился. При нас угол так и не починили. Света не было два дня. Мне выдали церковных свечей для освещения, но они моментально сгорали, и я предпочла свет уличных фонарей.