Девушка с веслом
Шрифт:
Квартиру легко вычислили. На звонки в дверь нам не открывали. Пошли в ЖЭК всей командой. Оказалось, живёт там – ну, прямо по классике – бабуля 89 лет. Что ей взбрело в голову, выяснить так и не удалось. Ладно бы воров боялась, но для чего она втащила к себе в окно на 11-й этаж (откуда только силы) всю нижнюю часть верёвки, вырезала узел, выкинула в окно верёвку, а потом выкинула узел?!
Бабуля никаких вменяемых объяснений не дала. Дозвонились её сыну, тот присвистел заминать дело. По-хорошему, следовало с него слупить за простой всей бригады в течение почти целого дня и за моральный ущерб, но сынок оказался бедным, как церковная мышь, и стрясти с него удалось
РОМАНТИЧЕСКИЕ ЗНАКОМСТВА (ЕЩЕ ОДИН КЛАССИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ)
На том объекте, где мне верёвку обрезали, Игорь Воронин тоже работал. Ну, «тоже» - не то слово: он один успевал больше троих. Тогда у него были очень большие проблемы в личной жизни: его выгнали из семьи от маленькой дочери, тёща дура. Игорёк утешался вовсю: заглядывал в окна и знакомился с симпатичными девушками. Отказов не было – кто же откажется от такой романтики! И кормили его девушки домашними разносолами, а прочие члены бригады довольствовались сухомяткой.
Но однажды к одной из девушек не вовремя вернулся муж…
Нет, в окно не выкинул. И удирать в окно в обвязке на голую задницу тоже не пришлось. Но морду нашему ухажёру муж набил. Больше Игорь в окна не лазил. На этом доме, а там – кто знает.
ПОЛЁТ ВЕДРА
Дом этот был то ли 17, то ли 22 этажа. Герметик был однокомпонентный, белый такой, в вёдрах как для краски. У этих вёдер есть такая подляна: если его наклонить и снизу подпереть, ручка часто выскакивает. Так у меня и вышло с совсем новым ведром, когда я, вывесившись, снимала его с бордюра.
Рассказывает Денис Рожков:
– Стою у другого края крыши. Смотрю, у Таньки ведро улетело. И понимаю: блин, я же зрелище пропущу! Все бросил, бегу. Успел – долго летело. Видел конец полёта и удар. И взрыв, и блямбу.
Взрыв вышел в самом деле зрелищным. С запозданием: от удара до мощного выплеска прошло секунды две. Да и блямба получилась знатная. Ведро раскрылось розочкой и расплескало содержимое метров на 15 в диаметре. Попало также на деревья, но на стены и окна почти не попало. Все, кто в тот момент не висел, поспешили скорее собрать то, что можно. Остатки растёрли по асфальту. К счастью, ведро прилетело во внутренний двор, и на меня никто не наехал.
ЗИЛ
У нас, правда, руки были в краске. Потому что мы красили фасад этого ЗИЛа. Мы – это Перл из Твери, Женя Лохматый из Красногорска, Андрей Минин из Саратова, Юра Яхваров и Малыш из Чебоксар, ГриЛ из Дубны и я из Москвы.
Перл нашел этот заказ и был бригадиром. У ГриЛа это был первый опыт работы в промальпе. Он очень боялся вывешиваться, а ещё каждый вечер тщательно отмывал дочиста все карабины. Малыша на самом деле звали Серёжей, а прозвище он получил из-за высоченного роста. Поволжскую часть бригады привела я – мы перезнакомились весной этого года в водном походе, и я по пьянке расхвасталась:
Поначалу перспективы казались радужными. Но стены завода разрушились настолько, что в них приходилось вмазывать непомерное количество цемента. А он тяжёлый, и висок надо делать несколько на одном и том же месте с паузой в полсуток, иначе раствор не схватится. Мне достался как раз угол, и с ним пришлось возиться целую неделю. С тех пор я стараюсь избегать заказов со штукатуркой.
Впрочем, я и тогда уже стала избегать этой работы. Приходила редко и поздно, уходила рано. Как и Лохматый, а Малыш быстро исчез совсем. Больше всех пахали Минин и Яхварыч – они реально хотели заработать на снарягу. И заработали бы, если бы нас не кинули…
Меня, как личность свободолюбивую, запаривал режим на проходной завода. Там шмонали рюкзаки, и однажды запретили мне проносить на территорию видеокассеты с фильмами Овсянникова про воду. Не на тех напали – мне спустили на верёвке пустое ведро, и я положила туда пакет с кассетами. Тупоумная охрана такой способ представить не могла, и операция прошла беспрепятственно. Как и обратная операция: выносить видеоносители также запрещалось, поэтому кассеты день пролежали в раздевалке, а вечером отправились за территорию в ведре.
Тем же способом однажды доставили булочки – не потому, что они запрещены, а просто лень было обходить. Но запах краски проник через полиэтиленовый пакет и ухудшил их вкусовые качества.
Каждый вечер мы длительно отмывались уайт-спиритом от мрачно-серой краски. Она была везде. К окончанию работы поручик Перл подарил мне, единственной девушке бригады, фаллоимитатор, тщательно вырезанный им из толстого вилатерма и опущенный в краску. Краска придала изделию твёрдость и мрачную решительность.
Говорят, когда я ушла, Перл в творческом порыве соорудил из вилатерма большой женский половой орган и поставил на шкаф – мужикам для созерцания. Однажды конструкция упала на голову Лохматому, после чего мужики говорили, что Женя накрылся п***ой.
Ушла я очень даже вовремя – отработав аванс. Потому что оставшуюся часть заказчик зажал. Разбирался с этим Перл, нас он долго кормил «завтраками», а потом просто забил и пропал. Он вообще не отличался обязательностью: даже мелкие долги возвращал только после пинков. И за деньги бригады тоже не очень-то боролся. А я оказалась крайней перед голодающим Поволжьем. Привела их, наобещала с три короба, а тут такое кидалово. Пользуясь случаем, снова прошу у них прощения.
ЖЕРТВЫ ВЗРЫВА НА ПУШКИНСКОЙ
Ни в коем случае не хочу оскорбить чувства родственников настоящих жертв теракта. Но в некоторой степени жертвами оказались и мы с Денисом Рожковым.
Мы красили особнячок на углу Сретенки и Ащеулова переулка (это надо же было домовладельцу иметь такую фамилию!) Большую часть фасада по Сретенке красили не с верёвок, а с балконов. Заказчик требовал идеального качества и придирался к каждой мельчайшей трещинке. А на балконах они прямо перед глазами. Всю дорогу, а на ювелирную работу ушло полторы недели, у меня вертелась в голове песня Земфиры «Я помню все твои трещинки…»