Девушка Лаки
Шрифт:
–Зато тебе наплевать на Гиффорда, на наше родовое гнездо и на окружающую нас природу, – бросила в ответ Серена.
Она знала, что лучше было бы промолчать. Но, похоже, в данном случае ей никак не сохранить холодную голову, как то бывает при беседе с пациентом, обратившимся к ней, как к психологу, за советом. В общении с членами семьи трудно сохранять объективность. Единственное, что ей дано, – это дистанцироваться от них физически. Не успела она приехать сюда из Чарльстона, как у нее возникло ощущение, будто родственные отношения затягивают ее, словно зыбучий песок, и она с каждой минутой проваливается в них все глубже и глубже. Лично ей это казалось унизительным
–Можно подумать, ты не знаешь, какой урон нанесла нефтепереработка здешней природе! – с жаром воскликнула Серена. – Эти заводы загадили все, что могли, – и воду, и почву!
–Они накормили людей, дали им работу, помогли возродить города…
–…увеличили риск раковых заболеваний, уничтожили природу…
–Я тебя умоляю! – экзальтированно вскинула руки Шелби. – Только не начинай нести вздор, как эти придурки из Орегона, или где там они еще живут, которые вечно уговаривают лесорубов не пугать стуком топоров сов, а все потому, что у этих глупых птиц не хватает мозгов переселиться в другое место. И вот теперь ты заводишь ту же песню, причем о болоте, которое ты так ненавидишь!
Чувствуя, что вот-вот сорвется и перейдет на крик, Серена усилием воли заставила себя отступить от опасного края и, вздохнув, скрестила на груди руки.
–Даже если эти места мне не нравятся, это вовсе не значит, что я хочу, чтобы они были безнадежно загажены и здесь не осталось бы ничего живого. Знаешь, тут ведь еще живут и другие люди, которые как-то пытаются заработать себе на жизнь.
Шелби возмущенно фыркнула:
–Браконьеры и всякое отребье! Если хочешь знать мое мнение, то «Трайстар» окажет нам великую услугу, если поможет от них избавиться!
Серена театрально закатила глаза:
–Какой гуманный подход!
–Практичный, просто практичный, – парировала Шелби. Она заметно успокоилась и вновь натянула на себя личину здравомыслия. – Ко всему нужно подходить практично, Серена. Если ты не хочешь жить здесь, то почему бы тебе не встать на нашу сторону и быть с нами заодно? Так будет лучше для всех нас. Лучше для Гиффорда, если уж на то пошло. Ему семьдесят восемь, и у него проблемы с сердцем. – Для пущей убедительности Шелби сочла нужным развить тему под другим углом, пустив в ход такой козырь, как сострадание. – Ему будет незачем ходить по полям с сахарным тростником. Ему не придется волноваться из-за погоды, нашествия насекомых или цен на дизельное топливо и не спать по ночам, размышляя, доживет ли старенький трактор до следующего сезона. К чему ему все это на старости лет? Зачем ему думать о чем-то другом, кроме рыбалки с Пеппером и посиделках в баре за кружкой пива? В прошлом году он едва не разорился, – продолжила Шелби с выражением почти искренней озабоченности. – В этом году проблем не стало меньше, но он все равно продолжает заниматься плантацией. Что толку от его упрямства? Хватит изображать из себя плантатора. Если он не остепенится, это быстро сведет его в могилу. Ему же дана возможность достойно отойти от дел, нисколько не ущемляя при этом собственной гордости.
Серена оставила слова сестры без ответа. Аргументы Шелби звучали убедительно. В них определенно имелся здравый смысл. Возразить на них нечего – за исключением нежелания деда расставаться с Шансон-дю-Терр и судьбы здешней природы, здешней экосистемы, о которой ей рассказывал Лаки. Но идет ли это в сравнение с судьбой целого города? Неужели двухсотлетняя история родового гнезда Шериданов
–Я не знаю, – пробормотала Серена, окончательно сбитая с толку.
Она устало опустилась на кровать и обвила рукой столбик. Затем посмотрела в зеркало, висевшее над туалетным столиком, как будто надеясь прочитать в нем ответ на мучающие ее вопросы. Казалось, будто ей на плечи давит бремя забот всего мира. Ей же хотелось одного: сбросить его с плеч и бежать отсюда. Увы, такой возможности у нее нет. Ей никак не уйти от Шансон-дю-Терр, как не уйти от долга перед дедом или сложных отношений с сестрой.
–Я не знаю, что мне делать, – прошептала она, чувствуя бесконечную опустошенность.
Отражение в зеркале раздвоилось: это Шелби опустилась на кровать рядом с ней. Серене подумалось, что сейчас они еще меньше похожи на близнецов, а все потому, что сама она – ей так казалось – выглядит в эти минуты просто ужасно. Нервотрепка последних дней сделала свое дело: у глаз залегли темные полукружья, лицо бледное, осунувшееся, усталое. Шелби благодаря дорогой косметике выглядела значительно лучше. По крайней мере, гораздо спокойнее и привлекательнее. Казалось, сестру ничто не тревожит и она ни за что не несет ответственности. Шелби всегда обладала удивительной способностью перекладывать вину на других и если и злилась, как сейчас, то все равно пребывала в уверенности, что в ее раздражении виноваты другие. Серена была готова спорить на что угодно, что даже сейчас, в эти непростые дни, сестра спит безмятежным сном младенца. Несмотря на все ее рассуждения об ответственности, сама ответственность стекала с Шелби, как с гуся вода.
–Господи, у тебя совершенно измученный вид, – заметила Шелби, делая удивленное лицо. Эта гримаска была призвана выразить якобы ее неподдельную заботу о сестре.
При этом она даже не повернулась к ней, а продолжала рассматривать отражение в зеркале, как будто впервые заметила их физическое сходство. Это было не слишком приятно, и Серена заставила себя встать и, вновь подойдя к двери, прислонилась спиной к косяку.
–Ты не рассказала мне, что была знакома с Лаки Дюсе, – негромко произнесла она, краем глаза наблюдая за сестрой и ее реакцией.
Шелби вздрогнула от неожиданности, и на ее лице, подобно бегущим по небу облакам, одно за другим стремительно сменились самые разные чувства.
–Что он сказал тебе? – осторожно поинтересовалась она.
–Ничего особенного, – ответила Серена.
Похоже, ответ этот ее успокоил. Шелби встала, поправила покрывало и расправила на себе платье.
–Я встречалась с ним, когда за мной ухаживал Мейсон. Хотела, чтобы мой будущий муж немного приревновал меня, – бесхитростно призналась она. – Это было давно. Я стараюсь не вспоминать эту историю. То есть… ради бога… ты посмотри, что с ним стало. Мне стыдно сегодня признаваться в том, что я когда-то была с ним знакома. Но почему ты спросила меня?
–Просто так.
–Боже мой, Серена! – на этот раз с неподдельной тревогой воскликнула Шелби. – У тебя случайно не роман с ним? Он опасный человек. Ты даже не представляешь, какие ужасы о нем рассказывают!
Серена как раз таки отлично представляла себе, что могут рассказывать о Лаки обычные люди. Глядя на него, они видят лишь то, к чему он нарочно их подталкивает, в том числе и «опасность», которую он якобы являет для окружающих. Интересно, а Шелби он пустил к себе в душу? Нет, скорее всего, нет.