ДЕВОЧКА В БУРНОМ МОРЕ
Шрифт:
Ведь ты ждешь того Витьку со светлой прядью выгоревших волос на лбу, сероглазого горниста. Тебе нужен тот Витька, который тайком положил тебе на тумбочку головку подсолнечника с необлетевшими лепестками, тот, который на листке тетради написал странное слово: «Извини!» — и завернул в него васильки. Ты ждешь того, кто прислал тебе письмо с солдатской клятвой: «Кончатся патроны — буду грызть зубами фашистскую гадюку».
Тот, единственный, Витька далеко от Мурманска и Баренцева моря. Он в партизанском отряде на белорусской
Виктор курит цигарку, волнуется, ждет. Ждет этого взрыва, который приблизит победу, ждет самой победы, ждет тебя, Антошка. И сейчас, сидя в балочке, сжавшись от мороза и напряженного ожидания, он вспоминает серебряную от росы трибуну и кряжистую акацию, из-за которой за ним следят глаза девчонки, закутанной в серое одеяло.
Не зови, Антошка. Подожди того, единственного Витьку, который, сжавшись в комок, тоже ждет…
— До встречи на земле! — кричит отец, и катер уносится в туманную мглу.
Конвой втягивался в Кольский залив. На борт поднялся советский лоцман.
Последний раз собрались в кают-компании. Капитан Макдоннел откупоривает бутылку вина, для Антошки принесли апельсиновый сок.
Сюда пришел и капитан Паррот. Он мрачен. Ему тяжело сходить на берег не со своего корабля.
Елизавета Карповна пошла в лазарет навестить своих больных. Матросы крепко жмут ей руку, благодарят. И только у одного своего пациента не остановилась Елизавета Карповна — у койки, на которой лежал фашист.
— Ну вот, — сказала она, появляясь в кают-компании. — Я попрощалась со своими пациентами, теперь я вам не нужна, и мы пойдем собирать вещи. Я только хотела выяснить очень важный для нас с Антошкой вопрос — как быть с Джонни? Мы хотели бы взять его с собой в Москву до тех пор, пока не будут разысканы его родители.
— Если их не найдут, мы усыновим Джонни, — авторитетно заявила Антошка.
Капитан посоветовал решить этот вопрос на берегу в английской миссии, и все протянули Елизавете Карповне и Антошке свои записные книжки: хотели получить автографы.
— Ну, мы пошли укладываться, — сказала Елизавета Карповна, записав в каждую книжку свою фамилию. — Я хочу пожелать вам…
— Нет, нет, — перебил ее мистер Эндрю. — Во-первых, прощаться будем только тогда, когда бросим якорь, а встать на якорь без вашей помощи мы не можем. Прибыл большой конвой, и на все корабли не хватило лоцманов со знанием английского языка. Поэтому нужен переводчик.
— Ну что с вами поделаешь! — рассмеялась Елизавета
Поднялись на капитанский мостик. Справа были уже отчетливо видны скалистые берега и округлые сопки, покрытые снегом.
Советский лоцман, молодой, веселый, обрадовался им, как будто давно ждал их, и Антошка повисла у него на шее. Это был первый советский человек с советской земли за долгое время.
— Передайте команду: «Приготовиться к швартовке!» — попросил он Елизавету Карповну.
Сейчас и она, отлично знавшая язык, была в затруднении. Что такое швартовка? Но капитан уже сам понял, чего хочет от него лоцман.
— Отдать якорь! — командовал лоцман.
— Какая глубина? — спросил капитан.
— Восемьдесят метров.
— Мне нужно в ярдах. Каков здесь грунт? Елизавета Карповна еле успевала и поручила дочери перевести метры в ярды.
Антошка быстро шевелила губами.
— Глубина восемьдесят один ярд, — сказала она.
— С проверкой решала? — улыбнулась мать.
— Да.
— Травить якорную цепь! — продолжал отдавать команду лоцман.
Загрохотала и заискрилась якорная цепь; боцман, легонько притрагиваясь к нырявшим вниз звеньям, пальцами считал метки, чтобы определить длину стравленной якорной цепи.
— Травить второй якорь!
Уже начало темнеть, когда якоря забрали за грунт. Боцман для верности поплясал на натянутых якорных цепях, и его возглас «якорь забрал» был встречен всеобщим ликованием.
— Вот теперь мы прибыли! — Капитан пригласил лоцмана к себе в каюту, чтобы завершить формальности.
Елизавета Карповна с Антошкой побежали вниз за Джонни, Пикквиком и чемоданами, с которыми сидел в их каюте Улаф. Вид у него был очень грустный.
По кораблю задребезжали звонки.
— Опять колокола громкого боя? — испуганно спросила Антошка.
— Нет, нет, — успокоил Улаф, — это капитан вызывает всех на верхнюю палубу. — Он взял чемоданы и понес их наверх.
Елизавета Карповна одела Джонни, который решил, что его понесут гулять, и радостно смеялся. Пикквик покорно уселся и вытянул морду — надевай, мол, поскорее ошейник.
— Давай присядем, — сказала Елизавета Карповна. Присели в пустой и теперь такой неуютной каюте, и стало почему-то немножко грустно.
— Неужели мы доплыли? — подпрыгивала на койке Антошка.
— Дошли, — предупреждающе погрозила пальцем мама.
Поднялись на верхнюю палубу. Там готовились к какой-то церемонии. Матросы и офицеры выстроились вдоль борта.
— Наверно, ожидают начальство из английской миссии, — решила Елизавета Карповна, — иди быстрее.
— Смирно! — скомандовал капитан.
Матросы замерли. Елизавета Карповна не знала, как поступить — идти ли вперед или повернуть назад.
Мистер Макдоннел подошел к ним и взял под козырек.