Девочка сталкера

Стужева Инна

— Еще как заманчиво, — смеется он, подмигивает мне и сворачивает на проселочную дорогу.

Я улыбаюсь в ответ, еще не зная, что вижу улыбку этого парня в самый последний раз.

Потому что дальше происходит то, во что я просто не могу поверить, как бы не пыталась.

Но ведь события происходят вне зависимости от того, верим мы в них или нет. Неприятности не спрашивают нашего разрешения, чтобы обрушиться на нас. Они просто накрывают, подавляя под гнетом страха и ужаса, нарастают словно снежный ком.

И мы уже ничего не можем с этим поделать.

Визг шин и режущий слух звук автоматной очереди, точно такой, как обычно показывают в боевиках, раздается неожиданно. Джип резко уводит вправо, отчего меня с силой впечатывает в дверцу машины.

Кристиан дает по тормозам и пытается вывернуть руль. Ему бы удалось, но выстрелы повторяются вновь, а потом снова.

В ужасе я наблюдаю за тем, как на виске Кристиана появляется кровь. Еще одно кровавое пятно расползается прямо на его груди.

— Нет, Кристиан, — ору я, а в следующий момент машина замирает, и парень заваливается вперед, прямо на руль.

Я слышу вокруг себя целую какофонию звуков.

Окрики, щелчки распахивающихся и закрывающихся дверей. Глаза ослепляет свет фар.

Но я вижу перед собой только парня, что умирает прямо у меня на глазах.

Не медля ни секунды, и не боясь сделать еще хуже, потому что хуже просто некуда, я тянусь к Кристиану, отодвигаю его обмякшее тело от руля и прикладываю к нему ладони.

Одну к груди. К месту, насквозь пропитанному кровью, а вторую к голове.

Мне тяжело смотреть на него, меня просто трясет. Но я должна. Я должна попытаться ему помочь. Сделать все возможное и невозможное, чтобы он выжил.

Не знаю, хватит ли моих способностей на то, чтобы вернуть человека к жизни после таких ран, но я надеюсь. Я так надеюсь, что это окажется возможным.

Я обязана его спасти.

— Ну, давай, давай, — ору я и направляю всю энергию своего тела в ладони. Чувствую, как она концентрируется там и перетекает в безжизненное и безвольное тело Кристиана.

— Пожалуйста, пожалуйста.

Впиваюсь глазами в его посеревшее лицо, прислушиваюсь к его дыханию, которого почти не ощущаю.

— Крис, ну же, — молю я.

Эти люди уже совсем близко. Я слышу их голоса и вижу свет фонариков, что прорезают успевшие сгуститься сумерки.

Я бы могла попытаться сбежать, но я не могу оставить здесь Кристиана. Не могу оставить его умирать, как бы мне не было страшно.

Неужели это Демид и его люди. Пошли на то, чтобы расстрелять водителя, лишь бы не дать мне уйти?

— Ну, же, ну, — молю я снова, не обращая внимания на свою собственную слабость во всем теле. Но вместе с тем понимая, что мои усилия не проходят даром.

Парень приходит в себя.

Я чувствую, как жизнь по капле возвращается к нему.

Но времени совсем нет.

Мне нужно больше, хоть немного, пожалуйста.

Пять минут, десять. Может еще сколько-то, ведь его раны слишком сильны, практически не совместимы с жизнью. Пожалуйста, ведь я прошу не для себя.

Но у меня нет этих минут и время не может замереть по чьему-то желанию, сколько не умоляй и не бейся головой об стену.

Оно утекает сквозь пальцы и ему плевать, успеешь ты сделать все, что задумал или нет.

Дверь с моей стороны резко распахивается, и я вижу крупного парня, полностью затянутого в кожу.

— Ха, Клим, прикол. Она даже не попыталась сбежать, — громко усмехается парень, а в следующий момент он хватает меня за шкирку и просто-таки вырывает из салона.

Мои руки отрываются от ран Кристиана и кожа на его щеках снова начинает тускнеть.

— Нет, нет, — ору я, — потому что вижу, как жизнь снова начинает утекать из Кристиана. Так быстро, в то время, как я была в шаге от того, чтобы ему стало лучше. Чтобы он, как минимум, пришел в себя.

— Нет! — хриплю я, а из моих глаз крупным горохом катятся слезы.

Я брыкаюсь и вырываюсь как могу, но все, что мне остается, это наблюдать за тем, как Кристиан умирает.

Теперь уже без надежды на возвращение.

Окончательно и бесповоротно.

— Клим, девка у нас, — орет кожаный и из темноты выступает другое лицо.

Резкие черты, отвратительный хищный оскал и пустые глазницы, из-за чего кажется, что интеллект у парня напрочь отсутствует.

Также, как и сострадание.

Это тот самый парень, что подсаживался со своими друзьями к нам за столик. Тот, который, по словам Усманова, посылал парней со светящимися глазами следить за мной. Тот, от которого, опять же со слов Демида, стоит держаться подальше.

И в этом вопросе я готова согласиться с ним на сто процентов.

Еще в прошлый раз я подумала, что у громилы лицо бандита с большой дороги, безжалостного бездумного убийцы. И теперь я окончательно утверждаюсь в этой первоначальной характеристике.

— Пусть он отпустит меня, всего на минуту, — молю я бандита, и снова стараюсь вырваться, хоть и понимаю, все кончено.

Я не врач, но отчего-то уверена, Кристиан умер.

Он лежит в салоне Джипа с простреленной головой и грудью, и он больше никогда не поднимется.

У меня нет необходимости щупать его пульс, чтобы убедиться в этом. Я просто знаю это каким-то глубинным знанием. Тем же, что возникает внутри меня каждый раз, когда я понимаю, что должна спасти жизнь.

Только сейчас я не справилась со своей миссией.

Кристиан, парень, который мне нравился и который столько раз выручал меня. Мой сталкер, который приходил на помощь в любой трудный момент, мертв. Жизнь безвозвратно ушла из него, и никто и ничто теперь не поможет ему, даже я.