Девочка с Севера
Шрифт:
— Знаю, — успокоила ее Маша и, наклонившись над раковиной, поплескала в лицо холодной водой. Ее все еще трясло.
— Меня Женя зовут.
Маша не ответила. Но девушку было не так-то просто остановить. Похоже, она любила поболтать. А может быть, по доброте душевной решила отвлечь ее от горестных размышлений.
— Нас в тот день всех обломали. И Асю тоже. Представляешь, приперлись в полном составе — двадцать человек — на студию, а нам даже пропуска в «Останкино» не заказали. Это все директор — дебил. Думал, в концертной студии будет съемка,
— Крутой мужик? — Маша повернулась к ней, — Это она говорила?
— Ну да! — с энтузиазмом наконец-то услышанной рассказчицы воскликнула Женя. — Крутой, говорит, круче некуда. Она познакомилась с ним в английском посольстве, представляешь?! И как ее туда занесло? Я вот в Москве родилась, а ни в одном посольстве еще на приеме не была. Господи, хоть бы в посольство Нигерии кто провел. Хрена! А Аська так жила, словно модные вечеринки — это ее второй дом.
— А что за мужик, она рассказывала?
— Еще бы! Ей ведь обычно не слишком-то верили. Ну, поймали пару раз на вранье, потом, знаешь как, правда — не правда, а все равно… Но тут она очень настаивала. Даже фамилию его назвала. Климов.
— Климов?
— Да ты что, с дуба навернулась? Климов — крутейший мэн. Пивной король. Не бандит, но даже те его не трогают. Умеет с ними разговаривать. У него еще очень крупное охранное агентство. Он с него начинал. «Пивной кружкой» он потом уж сделался.
— И этот Климов приударил за Асей?
— Она говорила, что да. На приеме от нее не отходил. Еще смеялась, что повесила себе нужный манок на шею. Ну, богатые мужики, мол, западают на дорогие украшения хуже баб. Это была ее теория. Если на девушке есть какая-нибудь дорогая цацка, то это для мужиков верная наживка. Они непременно обратят внимание. Тут какой-то секретный механизм в их мозгах срабатывает, мол, девушка дорогая, раз на ней сокровища надеты. Значит, пользуется популярностью у мне подобных. Значит, и мне ее подцепить не западло, а очень даже почетно.
— Чушь какая-то. — Маша вытерла лицо салфеткой.
— Не скажи. У женщин в дорогих шмотках особый налет. От них веет популярностью в дорогих кругах. Мужикам ведь гордость, главное, свою потешить. Что им подцепить какую-нибудь дурочку с переулка? Плевое дело! Им подавай особенную, которой к ногам норковые шубы кидают. Ася, кстати, и о романе с Бобровым намекала. Тебе чего-нибудь известно?
— Нет. — Маша покачала головой. Хотела было рассказать, как Аське шуба досталась, но не стала. Зачем?
— У… — разочаровалась Женя.
— А что же за манок Ася нацепила?
— Ой, ну страшная вещь! — Девушка округлила глаза, — Она нам показала. Охренительный кулон. Такая штучка!
— К-кулон? — ноги у Маши подкосились, она схватилась за край раковины, чтобы не упасть.
— Ага!
— Ну?! — выдохнула Маша.
— Точно. Правда, она не дала его никому подержать. Сказала, что в банк несет. Чтобы дома не валялся. Честно говоря, я думаю, что ее из-за этого бриллианта и… — Женя замолчала, потом вздохнула и проговорила, — Разве ж можно такие ценности таскать в сумочке.
— Глупости! — отрезала Маша, из последних сил сохраняя спокойствие в голосе. — Пытались ограбить ее квартиру.
— Между нами. — Женя перешла на заговорщицкий шепот. — Она же прихвастнуть любила, только дай. Я удивлюсь, если она в метро этот кулон не рассматривала. Ее все время словно кто за язык тянул. Болтала на каждом шагу про драгоценности, которые ей дарят каждый день. А на приеме ее видели сотни людей. Нет, я не думаю, чтобы этот Климов позарился… Но мало ли кто в тот вечер ошивался в посольстве. Этот камень — целое состояние. Точно тебе говорю.
— Так, перерыв окончен, — В проем двери бесцеремонно просунулась голова Игната. — Марш на репетицию.
«Странно, — подумала Маша по дороге в зал. — Почему Климов не мог? Хотя если убрать легенду, что кулон жутко дорогой, а вспомнить оценку Коли, то получается, Климову он действительно ни к чему. Да что этот кулон вечно возникает в моей жизни?»
Глава 10
Никита оглядел ее довольным взглядом и причмокнул:
— Все. Полный аут.
— Это хорошо или не очень? — решила уточнить Маша.
— Это не просто хорошо. Это очень хорошо. — Он улыбнулся и, аккуратно обхватив ее голову пальцами, чтобы не помять прическу, заставил повернуться к зеркалу:
— Сама-то что скажешь?
Певица долго и пытливо вглядывалась в свое отражение. Красивая блондинка с испуганным взглядом. Страха она своего не стеснялась. Еще бы, первое публичное выступление. То, на музыкальном вечере, не в счет. То был экзамен. А теперь ее премьера в новом образе. Она должна явиться публике и покорить ее. Она должна завоевать самую тяжелую публику в Москве — расслабленных богачей, которые уже все в жизни перевидали. У которых виллы в Ницце и Каннах, счета в швейцарских банках и коллекционные машины. И коллекционные женщины. Как заставить этих пресыщенных всеми благами мира упасть к своим ногам, исполнив всего одну не слишком замысловатую песенку?
«Бобров, конечно, гад! — пронеслось в голове. — Выбрал сцену явно со смыслом. Чтобы освистали в наказание за все… За все… А за что, собственно?»
— Да не переживай ты так! — сжалился над ней стилист. — Чего мучаешь себя? Ну, выйдешь, ну, споешь. Даже если тебя не заметят — не катастрофа. Так, проба пера. Я в этой гримерке стольких малевал, что уже со счета сбился. Кто-то потом сам сюда приходил, на день рождения к Алле Борисовне, кто-то сгинул. Судьбу не обманешь. Если предписано тебе стать знаменитой, станешь. А нет — нет. Как ни выпендривайся…