Девочка с куклами
Шрифт:
В ответ спокойное, не равнодушное, а очень спокойное:
– Вы знали об этом, когда мы договаривались.
– Да, – протянул сотрудник. – Но сейчас я подумал…
Почему-то именно сейчас подумал, когда они остановились перед последней дверью, ведущей туда, куда нельзя было проводить посторонних. И сотрудник сам удивился тому, как быстро они оказались в глубине здания. Ведь кажется, что встретились всего минуту назад: короткий вопрос, потом второй, потом внимательный взгляд, потом они говорят о том, о чём нельзя, но он соглашается,
«Меня загипнотизировали?»
Нет, он отчётливо помнит каждый шаг, каждый вопрос и каждый ответ, и понимает, что его не гипнотизировали – с ним профессионально поговорили и убедили сделать то, что требовалось собеседнику. А ещё сотрудник точно знал, что до сих пор не взял обещанные деньги и, как бы ни закончилась эта история, брать не будет.
– Никто ничего не узнает.
– Хотелось бы.
– Я не прикоснусь к ней.
– Правда?
– Можете связать мне руки. – Короткая пауза. – Я просто хочу её увидеть. В последний раз. Увидеть и попрощаться.
– Можете попрощаться на похоронах.
Сотрудник уже задавал этот вопрос и услышал тот же ответ, что в прошлый раз:
– Её будут хоронить не в Москве, поэтому я не смогу быть на похоронах.
Сотрудник знал, что слышит правду.
– А мне очень важно её увидеть.
– Даже в таком виде?
– Даже в таком виде.
– Хорошо. – Сотрудник поверил. Поверил и окончательно решился. Открыл последнюю дверь и сказал: – Я не стану связывать вам руки.
– Спасибо.
Включился яркий свет. Холодный и мёртвый свет, идеально подходящий для холодного помещения и мёртвых тел. Щёлкнул замок холодильника. Бесшумно выехало место. И сотрудник откинул простыню.
– Виктория Рыкова.
И понял, что не ошибся, поверив услышанным словам: он увидел горе. Искреннее, неподдельное горе. Увидел во взгляде. Увидел в исказившемся лице. В подрагивающих пальцах. В коротком всхлипе. В выступивших слезах.
В неподвижности.
И в едва прошелестевшем:
– Девочка…
Сотрудник был молод, ещё не зачерствел, ещё не очень хорошо разбирался в людях, но точно знал, что видит сейчас истинные чувства.
Видит горе.
– Ты уверен, что смерть Погодиной связана с убийством Рыковой? – хмуро спросил Анзоров.
– Убийство Погодиной, – поправил следователя Феликс.
– Оно самое, – согласился с уточнением Анзоров. – Связано?
– Когда жертва – свидетель по другому делу, причём, достаточно сложному, это первое, что приходит в голову, – пожал плечами Вербин.
– Ну, да – классика. Но мне нужно решать, брать Погодину на себя или нет? Поэтому я жду чуть большего, чем первого пришедшего в голову.
Феликс и Шиповник переглянулись.
– Пока говорить рано, – осторожно протянул Вербин. Перед встречей он успел побеседовать с побывавшими на месте преступления криминалистами и располагал самой полной,
– А планшет?
– Если он был, его тоже забрали.
– Почему ты уверен, что в квартире был ноутбук? – попросил объяснить Анзоров.
– Из розетки торчал зарядный шнур.
– А-а. Логично. – Следователь обдумал услышанное. – Преступник искал какую-то информацию?
– Получается так.
– Убийство может быть связано с работой Погодиной?
Этот вывод вызвал у полицейских скепсис.
– В таком случае, убийство Рыковой тоже может быть связано с её работой, – проворчал Шиповник.
– Хотите сказать, что мы не там искали?
Полицейские переглянулись, но когда поняли, что Анзоров не шутит и в самом деле ждёт ответа, Шиповник твёрдо произнёс:
– Мы считаем, что ищем там, где нужно.
Они с Вербиным поняли, что Анзоров не горит желанием вешать на себя дело Погодиной, и его не самый умный вопрос вызван исключительно этим.
– Любой мог попытаться замаскировать убийство под самоубийство, – заметил следователь.
– Любой, кто читал дневник, – уточнил Вербин. – И даже не любой, а имеющий мотив. И достаточно хладнокровия, чтобы совершить убийство.
– Допустим, у них был доступ в квартиру Рыковой. – Анзоров посмотрел сначала на Шиповника, потом на Вербина, которые, не сговариваясь, ответили ему одинаковыми взглядами, и сдался: – Хорошо, убийство Погодиной связано с убийством Рыковой. Что у нас есть на убийцу?
– Профессионал, – тут же ответил Феликс. – Вошёл в дом под видом курьера.
– Лицо не показал?
– Был в маске, в каких на электровелосипедах ездят.
– Понятно. – По Анзорову было видно, что в настоящий момент его главная мечта заключается в запрете ношения любых масок навсегда. – В квартиру он проник под видом курьера?
– Не думаю.
– Если Погодина не ждала курьера, она бы его не пустила, – объяснил Шиповник.
– Логично.
– Около двери убийца снял маску и представился как-то иначе, – продолжил Вербин. – Представился тем, кто не вызывал у Погодиной подозрений, и она открыла дверь. У Погодиной убийца пробыл около тридцати минут. Затем вышел из подъезда, какое-то время мы вели его по камерам, но затем он скрылся.
– Хорошо знает местность? – прищурился подполковник.
– Хорошо подготовился.
– То есть это чёткий заказ?
– Абсолютно чёткий.
– Мотив убийства? – У Шиповника было своё мнение, однако он хотел услышать Вербина.
– Погодина последней общалась с Рыковой, – мягко напомнил Феликс. – Погодина звонила Рыковой, и они довольно долго говорили. Погодина сказала, что это был обыкновенный трёп двух подружек, но что, если во время разговора Рыкова сказала Погодиной, кто к ней должен прийти?