Девочка ректора
Шрифт:
– Но ты ведь лучшая! – подбадривала меня добродушная женщина.
– Даже если так… – бормотала я. – Они об этом никогда не узнают, ведь вакансий нет, – пожала плечами и потихоньку слезла с кушетки, боясь, что меня снова отчитают.
– Да иди уже, иди. А то шило в попе мешает сидеть спокойно. Ты как непоседливый бурундучок, – засмеялась Трини. – Пойди, поспи немного, пока твоих «господ» нет дома. Я выписала тебе справку.
– Спасибо, но не думаю…
– Долли, – неожиданно строго сказала женщина, обращаясь ко мне, – это
– Хорошо-хорошо. Иду спать, – принимая поражение, я подняла руки и выскочила за дверь.
Глава 3
Долли – сносная версия моего ужасного имени: Долорес. Мои родители очевидно фанатели либо от клонирования, либо от Набокова.
Вот и получилась я: нескладная, как подросток, и наивная, как овечка. Пожалуй, эти две характеристики предопределяют мою судьбу.
Торопыжка, вечно куда-то спешу, из-за чего часто выгляжу нелепо. Неуклюжая, из-за чего опять-таки выгляжу нелепо. Неудачница, из-за чего я чаще всего выгляжу нелепо.
Если разделить сутки по сферам моей деятельности, то выходит, что в среднем часов семь занимает учёба, около шести работа, примерно три часа уходит на уборку номеров в пансионе, четыре остаётся на сон, отнимем час на разного рода дорогу, и ещё один на скудные приемы пищи, а оставшиеся пару часов из двадцати четырёх имеющихся, я влипаю в неприятности.
Казалось бы, всего-то час-два времени… Но это ведь практически ежедневно! Именно благодаря своим регулярным «приключениям», я, пожалуй, и стала любимой пациенткой местной амбулатории.
Что же касается моего «овечьего» характера, тут все ещё хуже.
Трини права: люди пользуются этим моим недостатком, и я даже сама это осознаю.
Одногруппники, сговорившись, свалили на меня обязанности старосты, даже не спросив моего мнения. А я между прочим и без того занята!
Позже их примеру последовал и весь наш курс. А так как «синдром отличницы» не позволяет мне выполнять возложенные на меня обязанности спустя рукава, то я являюсь кандидатом в президенты академии. Ещё этого не хватало… Но я не могу себе позволить отказаться, ведь это может сказаться на моем будущем. А будущее – то, ради чего я все ещё держусь.
Мой «товарищ по несчастью», талантливый пианист, непризнанный одногруппниками, называет меня непрошибаемой оптимисткой.
Так и есть.
Потому что если я перестану надеяться, что меня ждёт светлое будущее, то вовсе опущу руки.
Моя тетя, должно быть самый большой поклонник этой «овечной» черты характера, ведь она без зазрения совести пользуется моей отзывчивостью, и пресекает любые попытки противостояния, умелым манипулированием. Ведь несколько лет назад родители «бросили» меня на нее, и ей так нелегко «тянуть» чужого «ребёнка» в довесок к своим собственным. И
Это она про мой чердак?
Снова не удержалась от сарказма.
Вообще, я не считаю себя слишком уж добрым человеком. Мне кажется, по-настоящему хорошие люди помогают другим с чистым сердцем, по собственной воле, с удовольствием, тогда как я бунтую внутри, бывает, мысленно язвлю, или саркастично огрызаюсь, однако снаружи неизменно улыбаюсь и соглашаюсь, чтобы мне не пытались навязать.
Не отзывчивая, а безотказная!
Казалось бы, синонимы, но в моем случае эти слова имеют огромную разницу. И в этом, пожалуй, основная моя проблема.
Имей я мужество отказывать людям, глядишь, и не влипала бы бесконечно в разного рода неприятности из-за своей постоянной спешки.
Даже с тем мужчиной…
Ведь моя честь едва не пострадала, а я? Да и мало ли вообще чем это могло закончиться? А все что я смогла сделать, это стоять и дрожать?
Хотя ладно, в свое оправдание: пощечина была хороша. Сама от себя не ожидала. Правда думала, что руку сломала, а он даже глазом не моргнул.
Зато ещё и послала его куда подальше!
Я захихикала, поднимаясь на свой чердак, искренне злорадствуя тому, что смогла дать отпор грубияну.
Ночной клуб как обычно сотрясали басы, разрывая тишину спящего города.
Входя в VIP-комнату номер три, оплаченную тем человеком на пару месяцев вперёд, я проглотила ком страха.
Прошло уже несколько дней с нашей встречи, закончившейся для меня не самым лучшим образом, но волнение не отступало, и каждый раз, собираясь на работу, я начинала дрожать, как осиновый лист.
Энтузиазм явно испарился.
Деньги я так и не отыскала, поэтому ежедневно кляла себя, за попытки испытать судьбу. Даже представить страшно, что будет, если в один из дней мужчина все же объявится и решит потребовать возмещение долга, или морального ущерба.
Надеюсь, он просто был достаточно пьян и уже забыл меня.
Мне-то чужого не надо! Я все верну. Нужно лишь немного времени, ведь мои сбережения едва ли покрывали даже часть от той суммы. Если бы я хоть знала наверняка, сколько там было…
Недодать нельзя, передать обидно.
Каково же было мое удивление, когда в комнате, куда меня вызвали гости, и которой я боялась как огня, вместо наглого красавца, я обнаружила компанию местных мафиози.
Подобные слушатели моего творчества конечно тоже далеки от идеала. Ведь кроме очевидного криминального подтекста, один из них к тому же не раз проявлял интерес к моей скромной персоне. Однако теперь, на фоне напористого внимания нового клиента, даже ухаживания бандита казались мне весьма невинными.