Девочка по имени Аме

Аршинова Анна

Судака со ртом, широко развесистым,

С плавниками широкими… - мимо, будто издеваясь, прошествовала тень. Заслышав ее голос, Ебрахий схватился за голову и взвыл, низко и утробно. С губ Данте сорвалось что-то вроде смешка, который почти сразу оборвался, когда больные ребра дали о себе знать. Хорошо же его приложили.

–  У меня есть лед, - сказала Леандра, рассматривая "боевые раны" Данте.

–  Думаю, что не стоит, - ослепительно улыбнулся он и поднялся. Футодама затих и теперь смотрел на своего друга виновато и беспомощно. Пришлось ободряюще улыбнуться и ему, на что друг среагировал совершенно неожиданно - просто отвернулся.

–

 Скоро пройдет, - Данте поднялся на ноги и медленно побрел в сторону своей комнаты. Когда заголосили тени, он подумал о том, что так и не разгадал секрет бесшумного передвижения родителя.
– Давайте поспешим, не думаю, что у Хорхе сегодня будет хорошее настроение…

Невыспавшийся куратор - это почти стихийное бедствие, против которого не попрешь.

–  Да, хорошая идея, - кивнула Леандра.
– Ебрахий, ты не видел мой гребень?

К половине шестого соловьиные полы прекратили надрываться и перешли на "дневной режим". Когда Данте вышел из своей комнаты, под его ногами они тонко поскрипывали. На улице оказалось зябко и влажно. Если выйти из-под навеса энгавы, то чувствуется, что небо роняет неприятную морось. Прохладный воздух бодрил и вызывал одновременное желание вернуться в теплую постель.

–  Смотри, - Хоакин остановился неподалеку. Даже рядом с Данте он казался маленьким и щуплым. Но внешность была, как всегда, обманчива.

Данте повернулся туда, куда указывала маленькая ручка Хоакина.

–  О!
– невольно сорвалось с губ.
– Что это?

–  Утки Рихарда.

На заднем дворе Главной башни имелся парк. Там в пруду плавали утки, за которыми любил наблюдать ректор, а иногда и подкармливать.

–  Великая Богиня!
– по полу прошлепал Ебрахий и взглянул на открывшуюся картину с легким весельем. Ками быстро адаптируются, их трудно удивить.
– Снова Александр?

–  И Хорхе, - Данте засмеялся.

Утки прилетели к воде. Они решили, что появился новый пруд…

Никто не знает, когда ками решит использовать специальность. Часто это выходило непроизвольно в стрессовой ситуации. Скорее всего, Александра кто-то сильно напугал, что он отозвался попыткой устроить наводнение, третье по счету за эту неделю. И чтобы не случилась катастрофа, Хорхе ограничил поток воды своими щитами. Теперь в ровном кубе размером с хороший дом плескались любимцы Рихарда.

–  Сегодня удивительное утро!
– скривился Ебрахий.

В общем зале были накрыты столы с ранним завтраком. Данте без энтузиазма поковырялся в своей тарелке и сграбастал со стола несколько поздних осенних яблок - на будущее. Рита что-то бормотала насчет того, что не успела привести себя в порядок, хотя выглядела отлично. Ебрахий зачем-то таскал палочки для еды и прятал их за пазухой. Хорхе сидел во главе стола, подперев голову рукой, и молча рассматривал своих воспитанников с выражением вселенской тоски на лице.

В дверях появился Эдгар, сдержанно кивнул командиру в знак приветствия. Хищники, вымуштрованные своим наставником меча, повскакивали со своих мест и синхронно поклонились.

–  Что-то случилось?
– спросил Кристиан.

–  Ничего, - Хорхе выпрямил спину, лениво и грациозно потянулся.
– Мы оба отвечаем за вас. Эдгар, введешь желторотиков в курс дела?

Почему- то когда Хорхе называл их так, это было невозможно обидно. Когда Эдгар -само собой разумеющееся.

Наставник меча в несколько широких шагов оказался за спиной скучающе-сонного куратора, истуканом застыл

за его спиной. Данте не мог не обратить внимания, что помимо меча на поясе, за его спиной болтался лук и колчан со стрелами. Чтобы это могло значить?

–  Методика взаимодействия - это практические занятия, которые проводятся вместе с Аши. Таким образом вы учитесь полагаться друг на друга.

–  Так вот, что это такое, - произнес кто-то, не убоявшись перебить наставника меча.

Хорхе хмыкнул, и все внимание сразу приковалось к нему: как он поднимается из-за стола, как кривит губы и смотрит на своих воспитанников с выражением легкого страдания, как чопорно поправляет широкие рукава кимоно, и в каждом его движении скользит… обреченность.

–  Не так все просто, хрустальные мои. Вы еще поплачете на этом предмете, а я посмотрю. Сегодня у нас спаренные занятия со вторым курсом Аши Кагемуси, - Хорхе выдержал многозначительную паузу.
– Ведь никто не против небольшой прогулки по лесу, а?

–  Эт шутка?
– воскликнул утонченный Мигель своим неповторимым акцентом.

–  Это катастрофа!
– закатил глаза куратор.
– Для меня, конечно.

Катастрофа… Конечно, это была настоящая катастрофа. С погодой им не повезло никак. Прохладный, сырой воздух. Безжалостный ветер. Непрекращающаяся морось. Сырые листья под ногами, скользкие ветки, рыхлая земля. Будто погода задалась целью сделать методику взаимодействия невыносимой и для преподавателей, и для Сейто Аши, и для Хищников. Ебрахий с тоской вспоминал теплые комнаты в общежитиях, глядя в хмурое небо, затянутое от края до края серыми и тяжелыми тучами. Данте же, стараясь ступать осторожно, чтобы не испачкать белые штаны, вспоминал прошлое. Усилия сохранить опрятный вид пропали втуне, вскоре каждый был в грязи чуть ли не по колено, и Удзумэ ощущал неясное беспокойство и мучился чувством вины за то, что испачкался. Последнее "Это отвратительно!", прозвучавшее со стороны Бога Совершенного Облика Омодару Кию, растворилось в лесной глуши еще час назад. Теперь шли молча, сосредоточенно перебирая ногами, сквозь заросли кустов и поваленные деревья.

Этот лес был другим. Здесь чувствовалось, что Академия рядом, и что сюда часто ходят тренироваться, потому в нем встречались обширные "ожоги" - места, где побывала чистая Сейкатсу невероятной силы, оставившая следы на теле земли. Ступив на такой "ожог", оставалось только поражаться, насколько старательно обходили растения эти места - ни травинки. Только ветер занес их ковром палой листвы, будто стараясь таким образом прикрыть уродливую наготу.

У кромки особо большого "ожога" Хорхе остановился, недовольно кривясь с таким видом, будто съел дюжину лимонов без сахара.

–  Семьдесят лет прошло, а оно все такое же, - произнес он отстраненно. В его голосе проскользнули слабые, едва заметные нотки сожаления.

–  Это сделали вы?
– тут как тут оказался Элайя. Встал между Хорхе и Эдгаром с таким видом, будто имеет полное на это право. Он смотрел пытливо, но не куратора, отлично зная его скверный нрав, а на наставника меча, который на вопросы отвечал.

–  Нет, - Хорхе тряхнул головой, поправляя потяжелевшие от влажности волосы, повисшие сосульками. Странно, но внешность куратора такая прическа совершенно не портила, а наоборот, привносила что-то новое и совершенно незнакомое. Сейчас казалось, что Хорхе поворачивается к ним другой стороной своей невозможно загадочной и многогранной натуры.
– Не мы.