Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Мне нужна твоя помощь, - повторила она с таким видом, будто ей претит эта мысль.
Данте наклонил голову, изучающе разглядывая девушку.
– И зачем мне тебе помогать?
Сейчас он лишь набивал себе цену, но на самом деле, его неуемное любопытство уже подняло голову и было готово на самые неожиданные поступки.
– Потому что ты хочешь доказать Акито, что являешься Сарумэ Амэ. Я могу тебе в этом помочь.
Довольно неожиданное предложение, надо сказать. Но в чем подвох? Он же должен обязательно быть!
– Хорошо, -
– Тогда зачем это тебе?
Она спокойно выдержала его взгляд.
– Акито заслуживает знать правду, - на ее губах появилась издевательская усмешка, а глаза вдруг вспыхнули огнем.
– Или ты боишься, потому что лжешь?
Данте фыркнул.
– Ты похвально верна своему командиру.
– А ты?
Порыв ветра прошелестел валяющейся под ногами яркой листвой. Он взъерошил волосы Яцуно, падая разноцветными прядями на лицо. Со злобной усмешкой она смахнула их и с вызовом уставилась на ками.
В этом противостоянии не было смысла, потому что Яцуно предлагала помощь, и надо быть глупцом, чтобы ее не принять. Но когда тебе предлагают ее вот так: с вызовом, с насмешкой, просто согласиться Данте не мог. Это претило его натуре.
– Почему ты решила, что мои слова могут оказаться правдой?
– Тебе верит Садахару. Не знаю, как и когда ты его убедил, но для меня этого достаточно.
Значит, Накатоми. Его интуиции верит даже Хорхе, не говоря уже об остальных. Конечно, к словам Садахару прислушаются. И брат, скорее всего, тоже.
– Так тебя Акито прислал?
С губ Яцуно сорвался смешок.
– Акито… Нет, он здесь не причем. Можешь считать, что я хочу сделать ему подарок.
И все- таки это слишком подозрительно, не иначе. Когда такая помощь просто падает с неба, значит это чем-то чревато -уж Данте это знал по собственному опыту.
Яцуно наблюдала за его размышлениями, которые явно отражались на лице. Наверное, видны были и сомнения. Удручающая правда заключалась в том, что когда дело касалось Акито, Данте редко мог скрыть свои эмоции.
– Ты, кажется, говорил что-то о своем наставнике меча, - ухмыльнулась она шире.
– Или ты уже освоил кехо, чтобы за минуту добраться до додзе?
Правильно, времени у него не было. А Эдгар, который и без того страстью к Данте не пылает, за опоздание раскатает в лепешку на потеху остальным ками. Не такая уж это и проблема, ведь ее нетрудно решить, но все же…
Почему он колеблется? Удивлен, что Яцуно обратилась к нему?
– К сожалению, это умение мне пока недоступно. В нашей семье только один гений, - Данте нацепил почти обольстительную улыбку, которая больше объяснялась защитной реакцией, чем желанием расположить к себе собеседницу.
– Ты попросила моей помощи, так может, наконец, скажешь, что от меня требуется?
Таманоя стала серьезной. И все эти оскалы-усмешки, и блеск глаз внезапно, как ветром сдуло.
– Завтра, после ужина. Где лаборатории знаешь?
Данте кивнул, ощущая неясную тревогу и волнение. Лаборатории -
– Жди меня у входа.
– Хорошо. Я приду.
А никто и не сомневался, что так будет. В этом деле заинтересованы обе стороны. Досадно другое: Данте так и не узнал, какого рода помощь ей требуется. Ну ничего, она еще пожалеет о том, что заставила его томиться в любопытстве.
Они распрощались с Яцуно, и Данте спешным шагом направился к додзе. Не так уж это близко от учебных залов, если разобраться. И потому, пока ками не владеют кехо, перемены между занятиями у них довольно большие.
Данте никогда ранее не изучал боевые искусства (не женское это дело), поэтому оценить профессионализм преподавания вряд ли мог. Хорхе говорил, что Эдгар едва ли не самоучка: на тот момент, когда они учились в Академии, их наставником меча был Рихард. Нет, Рихард не выглядел безобидным, но, похоже, преподавать он не умел. Особенно, такой важный предмет.
Речи Эдгара были пропитаны высоким духовным смыслом и другой красивой чушью. Он мог часами распинаться о доблести, о чести и долге, а потом вдруг выбрать кого-нибудь из ками, дать ему в руки бамбуковую палку и заставить принять стойку. И как ни старайся похвалы не добьешься. Он смотрел на свою "жертву" единственным прищуренным фиолетовым глазом с таким видом, будто раздумывал, с какой части хотел начать разделывать, и усмехался. В такие моменты даже представителям доблестной и вечно храброй Сошу хотелось дать деру. Данте видел, как и без того бледные лица его сокурсников вовсе теряли все краски.
Но Эдгар учил. Учил безжалостно и, наверное, эффективно:
– В вашем расписании стоят отдельно предметы по теории и практике фехтования. Забудьте об этом. Мы будем заниматься и тем и другим сразу, - на одном из первых занятий сказал Эдгар.
– Отделил их наш ректор, а я считаю, что это недопустимо, - а потом, подумал, и добавил: - Я сделаю вас сильными.
Это прозвучало как приговор. Только стоящие перед ним Хищники этого еще не поняли. А потом начались тренировки. В додзе просто зашел Хорхе, улыбаясь довольно и как всегда загадочно, со злорадством пожелал удачи и уплыл в неизвестном направлении. Никто, кроме Элайи, не заподозрил неладное. А оно было.
– Взаимодействию с Сейкатсу вы будете учиться на других уроках, с другими преподавателями. Здесь важна только ваша собственная сила, без подпитки извне. В этом месте вы откроете мне и другим своим сокурсникам свои истинные лица, покажете, на что вы способны без нескончаемого источника энергии.
На додзе поставили щит. Аналог того, который делал Хорхе над всей Академией, когда ранили Данте. Нет, он не был таким глухим и таким гнетущим, он просто блокировал любое взаимодействие с Великим потоком в пределах тренировочных залов. Этого было вполне достаточно, чтобы стать мучительным.