Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Амэ-но-коянэ-но микото, - произнес срывающийся голос Лидии.
– Пророк Накатоми…
На миг установилась мертвая, почти зловещая тишина. Данте исхитрился извернуться, и теперь увидел, как Хорхе, серьезный и сосредоточенный, освещенный зыбким и таинственным лунным светом, берет Лидию за руку, будто поддерживая. Амэ хотелось закричать, что все неправильно, что они только что убили человека, но из-за чар Хорхе не мог вымолвить ни слова.
– Побудешь здесь с ним, пока он не очнется? Мне нужно в Небесный Грот, - произнесла Лидия. Ее аура, полная жажды убийства и отчаянной решимости, которая еще мгновение назад пылала, теперь просто испарилась, будто
– Можешь не волноваться, милая Лидия. Я даже приведу его в Академию.
Она грустно и вымучено улыбнулась. В каждом ее жесте скользила смертельная усталость. Лидия еле стояла на ногах.
– Единственный ками, который никогда не теряет память при обращении. И достался он мне.
Хорхе поднялся на ноги, и Данте повернул голову, чтобы было удобнее смотреть. Что такое с ним сделал родитель, что так трудно двигаться?
– Так гордись, дорогая. Гордись этим.
Родитель повернулся, и Данте увидел заплаканное и бледное лицо Лидии. Она ладонью смахивала влагу с глаз. Амэ, повернув голову, посмотрел в небо. Он чувствовал, что спутники выстраивались на позицию. Лидия присела на корточки, обняла окровавленное человеческое тело и исчезла в густом, ослепительном зеленом луче. И вместе с ней растворились оковы, которые держали Данте и Ебрахия. Оба вскочили и бросились на Хорхе, но затормозили, когда увидели Накатоми, который лежал на сырой кладбищенской земле. У него было настолько умиротворенное лицо, что казалось, будто оно светится изнутри. Он выглядел, как младенец, который только что появился на свет - непорочный, и еще не видел мира, и не сделал своего первого глотка воздуха. И все обвинения, которые готовы были политься из Данте, вдруг иссякли.
Ебрахий неожиданно спросил:
– А как размножаются йокаи?
Хорхе посмотрел на него с удивлением, а потом горько усмехнулся.
– Они вынашивают своих детей в чреве, как люди. Только ками размножаются так… Никто больше. Никто.
Данте посмотрел на Накатоми, ресницы которого подрагивали. Он уже дышал, но пока поверхностно, будто легкие еще не были готовы заработать в полную силу. Данте смотрел на нового представителя их расы и думал о том, что ками стоит пожалеть.
– Жаль, нет другого способа, - произнес Ебрахий.
– Цукиеми говорил, что из-за этого он не хотел становиться родителем. Я как подумаю, сколько ему лет…
Хорхе пожал плечами.
– Просто прими это. Или это рано или поздно сведет тебя с ума!…
Родитель снова драматизировал. Данте хотел сказать о том, что им стоило бы покинуть кладбище - не очень-то приятно очнуться на нем, но опоздал. Ресницы Садахару дрогнули, и он слабо застонал. Данте бросился к нему, помня о том, что нужно поддержать, ведь когда легкие начнут работать в полную силу, будет сильный кашель. И жаль, что здесь нет воды, чтобы промочить горло. Накатоми открыл глаза и посмотрел на Данте, склонившимся над ним. Его губы тронула слабая улыбка, и он сел. Амэ подхватил его, поддерживая, терпеливо ожидая, пока жесткий приступ кашля пройдет, и сердце перестанет так отчаянно колотиться. Еще человеческое сердце Накатоми Садахару…
– Спасибо, Данте, - поблагодарил он, и его голос звучал на удивление ровно и спокойно.
– Хорхе, где мои очки?
Ками протянул их.
– Как я вижу, ты все помнишь, - удовлетворенно заключил он.
– Это не память, - Накатоми взял очки в руки и машинально протер стекла.
– Это другое. Я думаю, нужно идти. К утру нам надо появиться в Академии, и мы можем не успеть. Данте, мои ноги слабы, ты не мог бы мне помочь?
Хищник
– Хорхе, не забудьте Сутры Пророчеств. Отдайте их своему наставнику меча. Рихарду не стоит их видеть.
– Эти пророки… - родитель закатил глаза, но ларец с сутрами прихватил.
– Только открыли глаза, и уже командуют.
– Он направился за остальными.
– Имеешь что-то против моего родителя, Садахару?
– спросил Хорхе.
Накатоми издал глухой смешок.
– Против вашего родителя - совершенно ничего, а вот Рихарда я бы поостерегся, на вашем месте.
Хорхе озадаченно нахмурился.
– Что ты имеешь ввиду?
Но вмешался Данте, и разговор принял совершенно другое русло.
– И где твои лошади?
26 день месяца Дракона 491 года Одиннадцатого исхода
Ие- но футана. Поднебесная. Нара.
Особняк Сарумэ
Портал полыхнул зеленым, и на заднем дворе материализовалась фигура. Ками умели выглядеть, как люди, но эта даже не потрудилась скрыть свое происхождение. С первого взгляда казалось, что это мужчина - мускулы, широкие плечи, грубые, будто высеченные из камня, черты лица и жесткий взгляд. Но под туникой все же угадывались слабые очертания грудей. Эта ками всегда носила мечи с левой стороны на поясе, а за спиной был лук и колчан со стрелами - вечно готова к бою. На плечах ее лежала шкурка куницы, и это придавало женщине почти варварский вид.
Девушка- служанка, заметив вспышку портала, вышла встретить гостя, и испуганно вскрикнула, когда увидела, кто к ним пожаловал. Она закрыла рот руками, чтобы не завопить от ужаса. Прибывшая женщина равнодушно посмотрела на прислугу и сказала:
– Позови Сарумэ Акито.
Она вошла в дом, не дожидаясь приглашения, и устроилась на полу в гостиной. Ками прислонилась к стене, отклеенной обоями с изображениями цветущей сакуры, небрежно раскинув ноги. Лук и стрелы она сняла со спины и положила рядом с собой. Пару быстрых взглядов по сторонам заставили ее усмехнуться: какое необычное место, теней, хоть отбавляй - сразу чувствуется, что здесь очень долго жила Жертва.
Гений всея Академии Аши не заставил себя ждать. Он спустился по лестнице. В домашнем шелковом кимоно, без формы и без мечей, он мог бы выглядеть вполне безобидно, но взгляд ярко-синих, глубоких глаз, не давал так подумать. Этот взгляд уставился на ками с такой неприязнью, что по спине должны априори бегать мурашки.
– Что тебе надо, Ванесса? Говори быстрей и уходи. У меня еще много дел.
Женщина усмехнулась.
– Ищешь свою пропавшую сестренку?
– спросила она, и в ее голосе звучало веселье. В ответ получила ледяной взгляд. Все-таки подначивать Акито - это так забавно. Когда он ощетинивается, он становится почти милым, и таким ядовитым, как плющ.
– Это не твое дело.
– Ой ли?
– она приподняла брови.
– Ладно, детка, я сегодня работаю почтальоном. И на игры с тобой у меня просто нет времени. Я пришла передать послание.
Акито сузил глаза и сжал губы.
– Говори, - разрешил он.
– Сосунок, - покачала головой Ванесса.
– Ты всего лишь лучший Аши в Академии, но не больше, - на этот выпад Акито промолчал, и ками продолжила.
– Сегодня после обеда ректор Хатиман будет в Сето. Он приглашает тебя на встречу, если, конечно, тебе интересно, где сейчас твоя милая сестренка.