Девочка по имени Аме
Шрифт:
– Мне нужен хороший учитель, - улыбнулся Хорхе, опуская синай. Он повернулся, и увидел Цукиеми, остановившегося на пороге. После привычных черных цветов серебристый мех казался слишком непривычным контрастом.
– Я долго его ждал.
А так подмывало сказать, что у Бога Счета Лун милая шубка, да только сейчас лучше не выпендриваться и свой характер не показывать - Хорхе знал.
– Ждал меня?
– Цукиеми приподнял тонкую черную бровь, и ками на миг показалось, что с ним играют. Как кот с мышью. Но отчего-то это ощущение не показалось неприятным…
– Тебя.
Хорхе вперил в него решительный взгляд, который резко контрастировал с мягкими и обволакивающими, точно мед, интонациями его голоса.
– Наглый. Амбициозный. Невыносимый, - Цукиеми перечислял общие недостатки (они же - достоинства) школы Ямато. Они ему не очень нравились. Впрочем, народу больше по вкусу лицемеры Мино или рубаха-парни Сошу, но уж никак не Ямато. Но этим даже можно гордиться, ведь это - хитрость, возведенная в ранг искусства.
– Да, это я. Ты забыл сказать, что я вредный.
– И целеустремленный, - улыбнулся Бог Счета Лун, поведя плечами. Его пальто упало на деревянный пол додзе и застыло там пушистым серебристым комком, - Я научу тебя. Так уж и быть.
Он шел вперед: легкие шаги, почти беззвучные, привычный черный шелк, привычный каскад волос, и пронизывающие своим знанием, своим отсутствием эмоций глаза цвета свежей крови. Но зрачки сейчас расширены, кажутся хищными, смотрят жестко.
– Это честь для меня, - Хорхе поклонился, приложив руку к сердцу, и ощутив, как оно заходится от возбуждения и торжественности данного момента.
– Да.
Бог Счета Лун смотрит на Хорхе выжидающе, и ками понимает, сейчас хотят увидеть то, что он умеет. На короткий миг вспыхивает обжигающая ярость - его хотят проверить, когда у него в руках синай, как у какого-то первоклашки из Кагемуси, ведь обращение с острым, как бритва, мечом требует большого внимания - велик риск получить травму. Или отчекрыжить свою прекрасную золотую косу. Но Хорхе внезапно успокаивается, понимает, что его навыки печальны, и Эдгар прав. Цукиеми смотрит непроницаемо, ждет. Хорхе перекидывает синай в левую руку и опускается на прохладный деревянный пол додзе на колени так, что большой палец левой ноги ложится над большим пальцем правой. Он кладет бамбуковую палку на бедро, его плечи отведены назад и опущены, спина идеально прямая. Подбородок подобран, а голова держится вертикально, и поэтому со стороны кажется, что она подвешена на нити за макушку. Он садится почти правильно, хотя никто и никогда его этому не учил. Цукиеми смотрит на него, и взгляд его ровным счетом ничего не выражает:
– Перед поклоном расставь колени. Два кулака. Ты сидишь, как женщина, - Хорхе выполняет то, что от него требуется, и бросает недоуменный взгляд.
Хорхе поднимает синай вперед и вверх, и за неимением настоящего оружия и ножен, он пропускает процедуру обнажения меча, и просто поднимает бамбуковую палку над головой, а потом кладет справа от себя. Цукиеми дает знак, и Хорхе начинает поклон, наклоняя тело вперед. Он почти касается лбом пола, своим жестом пытаясь выразить свое почтение и радость своему будущему наставнику.
– У тебя плохая концентрация, - заявляет Цукиеми, спуская с небес на землю. Этот наставник согласился учить, но это не значит, что все пойдет, как по маслу. Скорее уж со скрипом, с потом и болью, с истериками и прочим.
– Отсюда начинаются твои проблемы. Эмоции.
Хорхе садится из глубокого поклона, и у него такое ощущение, что его ударили.
– Я вполне способен контролировать себя!
– зло огрызается Хорхе, и тут же замолкает, когда видит вздернутую бровь. Она предупреждает. Нет, Цукиеми не уйдет, но провинившегося ученика может наказать за дерзость строго. Очень строго. И Хорхе это понимает четко, ведь скрытный Бог Счета Лун - это не Рихард.
– Что ж, хорошо, - Цукиеми отвечает спокойно.
– Послеобеденные тренировки в додзе с остальными Хищниками отменяются. Вместо этого ты две недели подряд по шесть часов в день будешь уделять медитации. Начнем с концентрации на дыхании.
Хорхе хочется возразить, но он проглатывает слова, и они горькие - хочется скривиться. Но он этого не позволяет, им движет желание доказать, что он способен контролировать себя.
– Но если я не буду выполнять ката(8)… - он замолкает, встретившись с взглядом своего наставника.
– Ката бесполезны без концентрации. Выполняя их день за днем, много раз, оттачивая до автоматизма, они принесут тебе пользу лишь тогда, когда ты постигнешь их суть. Постичь их суть невозможно без концентрации. Концентрация лучше всего тренируется в медитациях. Ясно?
– Ясно, учитель, - украдкой вздохнул Хорхе, и его плечи поникли. Ведь именно этого ему и хотелось, правда?
Цукиеми удовлетворенно кивает и берет в руки меч, блестящий, острый, сделанный на совесть - такой и ломать совестно. Бог становится в стойку, такую, какую Хорхе видел у Эдгара много раз: пятки сведены вместе, а носки врозь. Колени слегка согнуты, бедра поданы вперед, и кажется, что смертельно опасный хищник готовится к прыжку. Меч давно прикреплен к поясу. И когда только успел?
Рука ложится на ножны, а большой палец с ярким красным когтем придерживает цубу(9). Еще сильнее сгибая колени, Цукиеми делает шаг вперед, молниеносно выхватив меч из ножен - быстро, что Хорхе едва различает, и вот ками уже рассекает со свистом воздух горизонтальным режущим ударом перед собой. А за ним следует другой, не менее изящный удар вниз, с остановкой меча на расстоянии одного кулака живота. И сразу же катана подается немного вперед, не поднимая и не опуская острия. Цукиеми открывает правую руку и, повернув меч, прижимает меч большим пальцем к ладони так четко и выверено, будто это делал уже миллион раз. Может, так оно и было. Левая рука опускается на ножны, мягко придерживая их, а смертоносная катана блестит, когда ее отводят круговым движением вправо, чтобы согнуть руку в локте и отвести лезвие за спину. Пальцы легко прикасаются к виску, а не выполняя отточенный до совершенства в течение многих веков, а то и тысячелетия, ката. А потом воздух вновь разрезает резкий свист, и это движение хорошо знакомо Хорхе, он видел его множество раз и выполнял сам - встряхивание (воображаемой) крови, перед тем, как вернуть меч в ножны. Катана описывает невообразимую дугу, и почти сразу же направляется в ножны. Цукиеми выпрямляется по окончании своей маленькой демонстрации.
Хорхе никогда не считал себя впечатлительным, но сейчас он поражен. Поражен той четкостью, тем мастерством, той непринужденностью, с которой двигалось тело Цукиеми, когда он демонстрировал свое умение. Школа Сошу, самая талантливая к боевому искусству, меркла перед ним. Как меркли и все наставники, что были раньше. Хорхе отдавал себе отчет в том, что у Бога Счета Лун, несмотря на свой уединенный образ жизни, богатый опыт, но никогда не думал, что это будет выглядеть настолько поразительно… Хорхе узнал этот прием, когда-то со смехом его показывала Ванесса, и назывался он "Попутный ветер": фехтовальщик приближается к врагу и, когда тот готовится к атаке, выхватывает меч, наносит удар по горлу и добивает врага ударом вниз. Но как невыразителен он казался в ее исполнении и как ярок у Цукиеми!