Девочка на джипе
Шрифт:
— Необходим подъемный кран. Впереди — край моста, и назад не сдашь. Как говорят шахматисты, цугцванг… И какой же мощности мотор?
— По-моему, двести пятьдесят «лошадей».
— Вот вам и чудо техники! А на нашей дороге увяз, как калоша!
Андрей Петрович несколько раз осмотрел, светя фонариком, конструкции моста, настил, съезд на береговой склон. Наконец, беспокойно заключил:
— Под задним колесом лага. Найти бы прочную доску — можно попытаться поднять его. А потом вывернуть руль и увести машину. Впрочем, этот план нереален.
— В каком смысле?
— Настил
— А если нагрянут бандюки? Это лучше? От этих безбашенных всего можно ждать! Посмотрите! Опять свет на дороге. Они не угомонятся… Давайте без мандража. Давайте пробовать! В багажнике набор инструментов. Будьте мужчиной!
— Не вам бы говорить мне это!
И Андрей Петрович без промедления стал действовать на свой страх и риск, являя решительность и даже неожиданное молодечество, — отбивать дубовую боковину с основания перил, укладывать ее между автомобильной рамой и домкратом, вымеривать расстояние, орудовать рычагом гидравлического устройства.
После всех стараний удалось-таки поставить машину на три колеса. Женя наблюдала и подсказывала, но сама и пальцем не шевельнула. Лишь позвонила матери, сообщив, что «дядечка пытается что-то сделать».
Между тем ночь бледнела. Повеселевшая Женя села за руль и, включив панорамный свет, запустила двигатель. Под контролем Андрея Петровича выровняла передние колеса.
— Опасно, очень опасно, — не мог он унять волнения, кружа по мосту и щурясь от света фар. — Лучше дождаться дня.
— Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
— В темноте мы могли чего-то не заметить. Я не специалист. Вот что. Я сам сяду за руль!
— Я никому не доверяю свою машину. Чао, бамбино, сори!
Тяжелый автомобиль тронулся с места. Убедившись, что заднее колесо беспрепятственно прокатилось по дощатой подложке и коснулось настила, Андрей Петрович облегченно выдохнул. Водительница прибавила газу, и джип выбросился на береговую твердь.
Андрей Петрович сел на край настила. Гулко журчала вода под мостом. По небу пробегали предутренние зарницы. Женя подошла, маяча огоньком сигареты.
— Ну, что? Давайте прощаться? Честно говоря, вы мне очень понравились. К тому же знали бабушку. Сколько вам… отстегнуть? — пошутила девушка. — Могу в долларах…
— Что вы! — в растерянности вскрикнул Андрей Петрович. — Мы ведь подружились, а вы деньги… Главное, вы в безопасности.
— Спасибо, что выручили. Как говорила бабуля, хорошие люди не переводятся… Знаете что? Поедемте со мной! У нас на старой колхозной бригаде конеферма. Есть где переночевать. А табунщик привезет вас сюда на тележке.
— Тронут… Спасибо! Но есть обстоятельства… Да и как бросать машину?
Через минуту они расстались. Андрей Петрович невольно шагнул следом, остро ощущая миг разрыва, хотел окликнуть и остановить убегающую к машине родную душу. Но снова сдержал себя. Детство у Жени прошло с другим человеком, с другим дедушкой. Наверстать упущенное невозможно. Потом, если сложится, внучка сама рассудит…
И вновь он остался один в осенней степи!
И нужно было возвращаться к пристанищу. Андрей Петрович подобрал домкрат,
Однако, подходя к палатке, оторопел. Женский силуэт приближался со стороны хутора, и трепет все сильней охватывал душу. Она была необычайно величественна, эта неведомая странница, и почему-то двигалась, как луч, вскользь. Андрей Петрович догадался, что это не призрак, а Степовица, о которой слышал от стариков в детстве, хранительница отчей земли и народа казачьего. Святая с иконой Донской Божьей матери в руках появлялась накануне грозных событий, неминучих бед и наставляла на дела героические во спасение родины. В эту выдумку он не верил, а сейчас завороженно стоял на месте, боясь пошевелиться… Откуда-то из поднебесья звучал высокий молитвенный глас: «Заступнице верных Преблагая и Скорая, Пречистая Богородице Дево! Молим Тя перед святым и чудотворным образом Твоим, да яко же древле от него заступление Твое граду Москве даровала еси, тако и ныне нас от всяких бед и напастей милостиво избави и спаси души наша, яко Милосердая!»
Светлый смутный столб истаял в предзоревой дымке. Но едва мелькнула догадка, что святая недаром объявилась в донской степи, — изболелись казачьи души в печали и недоле, — как Степовица вновь показалась на гребне бугра. Теперь стало различимо ее светлое одеяние, широкие рукава наподобие крыльев. При движении она взмахивала ими, — и черные косоглазые призраки, напоминающие то ли зайцев, то ли пауков, то ли бесов, в ужасе шарахались от нее, а многие исчезали напрочь. Андрей Петрович, не веря глазам, наблюдал, что же будет дальше? Из-за прибрежных деревьев выскочил «ниссан», тот самый, уже бывший здесь. Степовица гневно оглянулась и сильней, чем прежде, взмахнула рукой…
13
Безотчетная тревога заставила Андрея Петровича проснуться. Стояло утро, и где-то неподалеку перекликались кряквы. В палатке, впрочем, было еще меркло. И, не остыв ото сна, он прислушался, не едет ли, в самом деле, рейдерский внедорожник? Но кроме утиного переполоха и шелеста камыша слух ничего не уловил. Вот ведь чудеса: так устал ото всего за ночь, что не помнил, как пришел, как угрелся в палатке… И опять вспыхнуло в сознании: у него есть внучка! Красавица внучка, с которой свел Бог несколько часов назад… Может, по какому-то высшему закону добрые дела, творимые человеком, постепенно накапливаются, и в определенный момент за это воздается?
Не чаял он такого поворота в судьбе. Приятно было просто знать, что у него есть дочь и внучка, думать о них, родных по крови и незнакомых по жизни. Сегодня Василий обещал узнать номер телефона Натальи. Всё зависело от разговора с ней…
Он лежал, пока внимание не привлек голос неведомого певца. Дрожащий тенор заливался так самозабвенно, что слух отмечал каждое слово, как будто по-новому открытое этим златоустом.
…За що полюбыла Чорнявого Иванко? Иванко ты, Иванко, Сорочка вышиванка. Высокий та стрункий…