Девочка-лёд
Шрифт:
Какой кошмар!
Возмущённая Ирина Михайловна, оказавшись на свободе, пытается угомонить класс, но ничего толком не выходит. Они издеваются над ней как могут. Апогеем становится предложение прочитать вслух похабные стишки, написанные на шариках и как литератору их оценить.
Круто развернувшись на каблуках, Ирина Михайловна уходит. Видимо для того, чтобы пригласить классного руководителя или завуча. Тем временем Беркутов сгребает все ленты от шаров и открывает окно. Ловко взбирается на подоконник, спрыгивает,
– Идиоты, – мы наблюдаем, как Беркутов под всеобщий ор и свист запускает в небо шары.
– Чихать он хотел на то, что урок идёт.
– Зато им весело, – жмёт плечом Витя Цыбин. Ещё один мой собрат «нищеброд», не вписавшийся в золотую компанию.
Весь день одноклассники обсуждают грядущий праздник, который состоится вечером у Беркута дома. Они галдят в предвкушении, обсуждая предстоящую вечеринку, а ещё рассуждают на тему, что подарить человеку «у которого есть всё». Мне бы их проблемы.
По закону подлости на геометрии Элеонора вызывает меня к доске, и, конечно же, мне достаётся та самая задача, с чёрт бы её побрал звёздочкой. Решить её не представляется возможным. Я долго ломаю голову и получаю двойку. Испепеляя спину Беркутова вынужденно смотрю на доску, где шаг за шагом из-под его лёгкой руки появляется решение, которое вот уже второй день не даёт мне покоя.
Замечательно. Сегодня ему даже рот не пришлось открывать, чтобы меня унизить. Пифагор фигов. Настроение падает до нулевой отметки, когда после урока нас с ним оставляют в классе. Ясно почему… мы до сих пор игнорируем наказ директора.
********
Ненавижу понедельники. Уроки тянутся медленно, а после смены на работе хочется лечь пластом. Такое ощущение, что после выходных все и сразу вспомнили о своих четвероногих друзьях. Не присесть ни на минуту…
Забираю Ульяну из садика поздно. Дома мы оказываемся в девять, но на наше счастье матери дома нет. Загуляла опять, видимо. Одно радует: тихо, а значит будет возможность поспать. Я уже собираюсь взяться за жарку картошки, но внезапно пищит трель моего допотопного телефона.
– Алло, – после некоторых раздумий принимаю вызов от неизвестного мне абонента.
– Ааалён, добрый вечер.
– Витя? Цыбин? – удивляюсь я.
– Тыыы.. прости, что я так поздно. Можешь мне… мне помочь? – как-то нервно спрашивает он.
Смотрю на часы. Десять почти.
– Да, конечно, – соглашаюсь, всё ещё удивлённая его звонком.
– Дай мне свои конспекты по обществознанию. Я болел, а завтра контрольная оказывается.
Цыбин. Просит конспекты. Он же никому кроме себя и энциклопедии не доверяет.
– Прямо сейчас? – вскидываю бровь.
Шелестение в трубке.
– Ну дааа....
– Ладно.
– Я в подъезде, – обескураживает окончательно. – Спустишься?
–
– У Циркуля адрес взял…
– Ну хорошо, подожди минуту.
Мою руки. Достаю из портфеля тетрадь по обществознанию. Улыбаюсь, глядя на сопящую во сне Ульянку. Спит уже маленький котёнок. Целую розовую щёчку. Свет не трогаю. Она, как я. Боится темноты до коликов под рёбрами. Закрываю на ключ входную дверь и спускаюсь по лестнице вниз.
Тихо, и Цыбина не видно. Может, на улицу вышел… Достаю телефон и нажимаю на вызов. Кто-то резко хватает меня сзади, зажимая рот. Я начинаю мычать и в панике мотылять ногами. Носа касается платок и, к моему ужасу, я проваливаюсь в пустоту. Чёрную и непроглядную…
Глава 9
АЛЁНА
Голоса. Они становятся чётче, но всё равно разобрать о чём говорят эти люди, пока не представляется возможным. Голова кружится, перед глазами непроглядная тьма. Я пытаюсь сообразить, где нахожусь, но мысли ускользают, не позволяя зацепиться хотя бы за одну из них.
Музыка. А ещё чей-то смех. Кто-то горланит, подпевая. Я пытаюсь пошевелить ногой или рукой. Получается, но как-то заторможенно. Улавливаю какое-то движение сверху. Песня звучит тише, будто убавили громкость.
– Абрамыч, она по ходу это, оклемалась, – слышу я совсем рядом.
– Ну и чё, амёба амёбой будет ещё минимум час.
И тут я сквозь пелену дурмана вспоминаю. Звонок. Тетрадь. Подъезд.
Удушливая волна паники накрывает меня моментально. Пытаюсь дёрнуться, но ничего толком не выходит. Тело будто желе, не слушается совершенно.
– Менты твою мать…
– Они смотреть боятся на мои номера, не то что останавливать, – насмешливо произносит очень знакомый голос.
– А если махнёт… Как объяснять это?
«Это». Очевидно, речь идёт обо мне.
– Не махнёт. Ты чё очкуешь так? Релакс, Лёша, релакс.
– МКАД. Ты – бухой за рулём. Тёлка с мешком на голове, ага релакс.
– Ой, не ссы, а?
– Гля, реал. Отвернулся сразу, – басом хохочет тот, кто находится совсем рядом.
– Я же сказал, – хмыкает тот, второй, самодовольно.
Внезапно отчётливо пониманию: я в чьей-то машине, и она определённо куда-то направляется. Тревога заполняет каждую клеточку всё ещё чужого организма.
– Слышь, Ян, а чё за штука? Вырубило её почти моментально.
– Секрет не обессудь…
– Хлороформ? – интересуется третий. И я вроде тоже знаю кто это.
– Нет, это киношное фуфло. Им минут пять дышать надо, чтоб отключиться. А эту штуку мне брат подогнал из клиники.
Ян. Только сейчас мозги начинают соображать. Ян Абрамов. Мой одноклассник.