Девочка-лед
Шрифт:
— Зачем пожаловал тогда? — она вскидывает бровь.
— Мне бы Лисицыну на пару минут, — заявляет он, останавливая на мне не совсем адекватный взгляд.
Ох… Аж мурашки по коже.
— А до конца урока это подождать не может? — Пельш недовольно смотрит на часы, в то время как мы, не отрываясь, пялимся друг на друга.
— Нет сил ждать, — выдает Рома обреченно.
Я от его ответа густо краснею, а по классу прокатывается волна смешков. Сашка толкает меня в бок и хихикает.
— Иди, Лисицына, — вздыхая, отпускает меня классный руководитель. —
Ах, ну да, некоторые представители местной фауны все никак не могут смириться с тем, что Роман Беркутов встречается с убогой.
— Иди вон лучше к доске, — слышу я голос Пельш, уже выходя за дверь. — Рома, а как съездили-то?
— Выиграли почти все, что можно, — хватая меня за руку, рассказывает он. — Пока наша школа первая в рейтинге по числу наград.
Одноклассники начинают активно визжать и свистеть. Им только повод дай сорвать урок алгебры. Ромка улыбается, глядя на то, что происходит, а я все никак не могу на него насмотреться.
Элеонора пытается угомонить развеселившихся ребят, и мы, пользуясь случаем, исчезаем за дверью.
— Привет, — в самое ухо произносит он, уже за углом прижимая меня к ближайшей стене.
— Привет, — шепчу севшим от волнения голосом, тяну к нему руки и обнимаю за шею.
— Скучала по мне, Лисичка? — спрашивает, зарываясь носом в мои волосы. — Одуреть ты пахнешь! У меня сейчас грудная клетка разорвется от кайфа.
Он шумно и глубоко вдыхает, а я начинаю хохотать.
— Как обычно, детский шампунь, Ром! С ягодами, — смеюсь и зажмуриваюсь от удовольствия, когда он сильнее сжимает меня в своих железных объятиях.
Ни с чем не сравнимое чувство. Все бы за это отдала…
— Не шампунь, а афродизиак какой-то, — издает смешок. — Так я не понял, Лисицына: ты скучала по мне или нет?
— Не-а, — бессовестно лгу, конечно. Просто для того, чтобы немного его позлить.
Скучала неимоверно. Думала о нем постоянно. Ждала встречи. Так сильно ждала…
— Ну-ка дай проверю, — отодвигается, но лишь за тем, чтобы порывисто прижаться своими губами к моим.
И все… моей Вселенной становится только Он.
Самозабвенно и жадно целуемся прямо посреди пустого, школьного коридора. И стыдно, и волнительно одновременно, но что поделать, если чувства берут верх над доводами рассудка.
Роман оглаживает пальцами мое лицо, спускается к шее и осторожно сжимает ее холодными ладонями. Мягкие, но настойчивые губы целуют меня все жарче, и я неосознанно тяну его к себе за ворот куртки, мокрой от растаявшего снега…
Когда-то я надменно фыркала и качала головой, читая в книжках фразы типа: «колени подкашивались» и «бабочки порхали в животе». Все это мне казалось каким-то выдуманным бредом. И вот, пожалуйста, посмотрите: стою тут и именно со мной происходят все эти невообразимо прекрасные моменты. Будто бы я и есть — та самая героиня романа.
От нашей близости у меня кружится голова, немеют конечности и трепещет сердечко. По сосудам разбегается тепло,
— ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА СРАМ?! — слышу будто сквозь вакуум. — БЕРКУТОВ, ЛИСИЦЫНА! Вы что мне тут устроили!
Вздрагиваю, осознавая, что за горячими поцелуями нас застал не кто иной, как завуч нашей школы, Венера (Мигера — в переводе на язык здешних гимназистов) Львовна.
Отодвинуть от себя Ромку удается не сразу. Он явно увлекся процессом и останавливаться в его планы не входило.
— ЗА МНОЙ В КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА МАРШ! ОБА! — истошной сиреной вопит Венера Львовна.
Цокот ее каблуков отдается эхом от стен, а мы с Ромой по-прежнему продолжаем стоять и плавиться в глазах друг друга.
С трудом разрываю наш болезненный зрительный контакт и тут же заливаюсь краской, представляя, как мы смотрелись со стороны.
Кошмар! Щеки по ощущениям пунцовые. Что-то я совсем страх потеряла….
— Давненько мы с тобой Бориса не навещали, — усмехается Рома, переплетая наши пальцы. — Ставлю косарь на то, что видеть нас он будет очень рад…
********
Борис Ефимович вместе с нами слушает гневную речь завуча, посвященную, конечно же (та-дам!) нравственным ценностям. Беркутов в этот момент сидит развлекается, а я — по новой сгораю от стыда, потому что под монотонный монолог Венеры его пальцы активно поглаживают мои коленки. Большой дубовый стол сохранит эту тайну навеки.
После воспитательной беседы, Рома уезжает в больницу к Савелию. Я же до седьмого пота тренируюсь в зале. Очень хочется вернуться к своим прежним показателям, но, к сожалению, осенняя пневмония не прошла для меня бесследно. Я потеряла уйму времени, которое могла использовать с пользой. Да что уж теперь причитать! Как случилось, так случилось.
Пока принимаю душ, думаю о Ромке. Улыбаюсь, как дурочка, вспоминая наше горячее приветствие. Ну и пусть, что Мигера нас отчитала, если бы мне дали шанс вернуться в прошлое, я бы, не раздумывая, все повторила еще раз. Вот так вот…
Завязываю на груди полотенце и выхожу в раздевалку. Телефон громко разрывается от входящих уже минуты три. Сто процентов Рома! Решил не нарушать традицию, ведь всю неделю мы часами висели на телефоне. Болтали о том, о сем, о всяких мелочах. С Ромой интересно общаться на любые темы.
Не угадала. На экране высвечивается совсем другое имя. Вот это да! Неожиданно и страшно. Со времен той нашей эпичной поездки в Бобрино от Паровозова не было ни слуху, ни духу.
— Алло, — отвечаю я нехотя.
— Привет, Ляль…
Только слышу его голос, и уже как-то тревожно на душе становится. Зачем звонит?
— Привет, — пытаюсь натянуть носок на ногу. Не получается. В итоге, ставлю телефон на громкую связь и кладу на лавку, чтобы освободить руки.
— Ты сейчас в этой своей гимназии для богатых ублюдков? — интересуется Илья.