Девочка Кая

Колесница Катерина

– Да не нужен мне никто. Но и с Ярославом у нас не клеится. Вот и задумалась.

Но после разговора с Бессоновым я все же решилась поговорить со Славой. Выбрала подходящий вечер и после ужина призналась:

– Слав, я безмерно тебе благодарна за все. Без тебя неизвестно, где бы сейчас была и что делала. Но я не могу так больше. Давай разведемся?

– Ксюш, ты, наверное, заболела или устала. Возьми отпуск на пару недель, – отмахнулся он от меня.

– Устала. Но не от работы. От жизни такой устала.

– От какой, Ксюш? –

разозлился он. – Живем не бедно. У тебя все есть. Я люблю тебя. Разве этого мало? – швырнул он вилку, которую держал в руке, на стол. Та звякнула о тарелку и упала на пол.

– Слав, но я не люблю тебя.

– Ты забыла, почему сейчас живешь как сыр в масле, а не за решеткой или где-нибудь под забором за свою халатность? Напомнить, что за препараты ты прошляпила? Или не прошляпила, а украла и решила строить из себя невинную овечку?

– Слав, ты же знаешь, что они просто пропали из кабинета, – до слез обидно мне, что он до сих пор обвинял меня в краже. Да и зачем бы они мне были нужны?

– Ты, Ксюша, прежде чем говорить о разводе, подумай хорошо. Стоит ли свою жизнь ломать? Ведь те твои глупые объяснительные и бланки отчетности никуда не делись, – смяв грязную салфетку и бросив ее на стол, Ярослав ушел в спальню. Я же еще целый час тихо рыдала на кухне.

Но все изменилось, когда в этот особенный отряд пришел Кайровский. Это было незадолго до новогодних праздников. В холодное морозное утро ко мне в кабинет вошел он. Стянул с себя футболку и, развалившись на кушетке, потребовал осмотра.

– Кайровский, если у вас нет жалоб, то мне достаточно измерить вам давление и пульс.

– Так есть жалобы, Ксения Сергеевна. Вот как вас с увидел, так сердце защемило и пульс подскочил. Вы будете меня спасать?

Я застегнула ему манжету и приложила стетоскоп к локтевому сгибу. Но, кажется, давление и пульс подскочили вовсе не у Вадима. От парня исходила такая мощная энергетика, что меня буквально сносило этой волной. И так начиналось каждое мое утро. Он заходил ко мне в кабинет, и моя жизнь моментально окрашивалась во все цвета радуги.

– Доброе утро, Ксения Сергеевна, – смотрел он прямо в глаза, произнося мое имя гипнотическим голосом. – Вы как всегда прекрасны. И почему такое сокровище досталось не мне? – говорил он, водя кончиками пальцев по моему запястью, пока я пыталась слушать его пульс, который и правда учащался в последние дни.

– Исключить кофе по утрам, – пыталась я держаться отстраненно.

– Мне, Ксения Сергеевна, надо не кофе исключать из рациона, а увеличивать утреннюю процедуру осмотра. Чем чаще и дольше ваши нежные руки прикасаются ко мне, тем лучше я себя чувствую, – улыбался он, смотря на меня, как кот на сметану.

– Кайровский, я замужем, – убрала я его ладони со своей талии.

– А мне плевать, – посерьезнел вдруг он. – Детей у вас нет, а муж – не стенка, подвинется. Тем более такой, как Гуров. Он, кроме как бумажки писать и в архивах ковыряться, в своем кабинете

больше ничего и не может, – схватил он тогда свою футболку и вышел.

И что это было?

Глава 4

(Ксюша)

Хватаю Даньку и просто сбегаю. Эта база отдыха, конечно, довольно популярна, но вот встретить здесь Вадима я совершенно не ожидала. Он же уехал в другой город. Откуда он здесь взялся? Приехал к друзьям на праздники? Надеюсь, я больше не увижу его. Иначе с ума сойду. Он оставил меня, бросил. Молча перевелся в другой город. А меня до сих пор подбрасывает в его присутствии. Но сейчас дело даже не во мне. Кайровский видел Даню.

– Мам, он обещал исполнить желание! – радостно сообщает сынок.

– Какое желание? Кто? – никак не могу прийти в себя после этой душераздирающей встречи. Зачем он вообще подошел ко мне? Зачем касался? К чему слова про любовь, если он сам все разрушил? Я была готова уйти от мужа и быть с ним. Даже вещи уже собрала. Господи, да я уже на все была готова ради него. Но что сделал Вадим? Принял предложение о переводе с повышением в должности. И просто молча сбежал, как последний трус, даже не поговорив со мной.

И что мне оставалось делать? Пойти беременной в никуда, лишившись работы, жилья и поддержки? Ярослав простил меня и сам предложил остаться. И я снова обязана ему за все. И теперь точно не собираюсь верить сладким речам Кайровского. Все его слова оказались на деле пустыми обещаниями.

– Как это кто? Дед Молоз же, мам. Он пообещал мне, что сделает тебя сисливой.

У него была такая возможность. Но он променял ее на очередное звание. Надеюсь, оно того стоило. А я и без него справлюсь.

– Я уже счастлива, малыш. Ведь ты нашелся невредимым и даже не замерз! – целую сынишку в щечку.

Нам навстречу идет Слава. Знаю, что сейчас будет выговаривать мне за поступок сына. Ведь так каждый раз, как Даня проказничает или даже просто не собирает свои игрушки. Но он же просто ребенок! Я не понимаю, почему он должен ходить по струнке в три года.

– Пап, я видел Деда Молоза! – никак не угомонится Даня.

– Какого еще Деда Мороза? – распахивает Слава перед нами дверь.

– Просто аниматор, – отмахиваюсь, а у самой сердце бьется так, что можно и сквозь шубу почувствовать. Ладно хоть мое состояние можно списать на произошедшее и то, что я переживаю за сына.

– Ксюш, ну ты воспитывай его как-то, – недоволен Ярослав. – Сколько можно? То одно, то другое. Если он сейчас так себя ведет, что будет дальше? Совсем от рук отобьется, потом сама же плакаться будешь. Надо строже к нему относиться.

– Он еще маленький, – захожу в дом и, раздев Даню, прямиком несу его в ванную. Набираю теплой воды и добавляю его любимую малиновую пенку для купания. – Надеюсь, ты не простынешь, малыш.

– Мам, а Дед Молоз еще плидет? – спрашивает, плюхаясь в ароматной воде.