Девочка Кая

Колесница Катерина

– Привет, Ксюш.

Глава 2

(Вадим)

Очередной год проживаю, как в коматозе. Наши веселятся, готовятся к Новому году, а мне не до этого. Мир разрушен той, которая обещала любить меня вечно, а сама осталась с мужем и родила ему ребенка. Забыла меня, вычеркнула из своей жизни за ненадобностью.

– Вадим, ты уверен, что хочешь вернуться в наше подразделение? Если хочешь, могу похлопотать, переведут на тепленькое местечко, – предлагает командир нашего отряда.

Я после армии

сразу в полицию пошел. А там Бессонов меня заметил и к себе в отряд взял. Так я и стал бойцом спецгруппы. Сейчас мне почти тридцать, а я до сих пор, как мальчишка, горю этим делом – борюсь со злом.

– Спасибо, Бес, но нет. Я уже привык с пацанами в одной связке работать. Да и вернуться в строй будет проще, если рядом все свои.

– Ага, особенно Гуров. Тоже рядом. Не лез бы ты на рожон, дружище. Знаешь же, что этот папенькин сынок опять ядом плеваться будет, если тебя увидит рядом со своей женой.

– Не переживай, Стас, разберусь, – хватаю мандарин, куртку и выхожу на улицу.

Я уже представлял себе тысячу раз, как встречусь с Ксюшей. И разыгрывал в мыслях сотни сценариев. Но ни в одном из них я больше не смотрел на нее, как на родную любимую женщину. Ненавижу ее. Поэтому затолкаю все прошлое поглубже и просто смирюсь с тем, что нам, возможно, придется когда-нибудь пересекаться на работе. Вот и все. Просто чужая жена, просто медичка на работе, и то не факт. Да, еще болит, ноет. Это уже как хроническая болезнь. Привык к ней, если не тревожить. Но сегодня не тревожить уже не получается, как и каждые новогодние праздники. Это уже стало моим гребанным проклятием.

Закуриваю. За мной на улицу выходит Бес. Встает рядом, облокотившись на деревянное ограждение. Вижу, что еще что-то сказать хочет. Он не из тех, кто долго ходит вокруг да около, но сейчас почему-то не решается.

– Говори уже, – прислоняюсь затылком к холодной стене террасы и выпускаю дым. Думаю, что хуже мне уже вряд ли будет. Но ошибаюсь.

– Ксюша из декрета выходит после Нового года, – режет он меня по живому. Надеялся, что эта сердечная рана зарастет и огрубеет, но нет. Каждый раз она начинает кровоточить, стоит мне заговорить о Гуровой.

“Нет, больше не болит. Не болит, – уговариваю сам себя, повторяя, как мантру”.

Столько лет прошло, а меня все не отпускает. Пронзило в самое сердце, как пулей на вылет. Говорят же, что женщина для мужика – погибель. Вот моей смертью и стала наша медичка Ксения Сергеевна Гурова. Жена сослуживца, если это можно вообще так назвать, которого я никогда не уважал ни на грамм. Сам он полное ничтожество, крыса тыловая. Все, что может, так это прятаться за спиной своего отца-полковника. Но тот вроде нормальный мужик, что не скажешь о его никчемном сыночке. Надо было Георгию Борисовичу своего Славика на танцы отдавать, а не в полицию пропихивать. Тем более в спецотряд, пусть и кадровиком. Вообще не понимаю, что Ксюша нашла в нем. Почему с ним осталась, если подо мной стонала, мне в любви клялась? Сука, ненавижу. Как же я ее ненавижу.

– Да похрен, Бес. Переживу, – отталкиваюсь

от ледяной стены и застегиваю куртку до самого верха. Накидываю капюшон. Сбегаю вниз по обледеневшим ступеням.

– Куда ты? – бросает мне в спину Стас.

– Прогуляться.

– Ага, как же, похрен ему, – вздыхает он и уходит в дом, оставив меня в покое.

Под сапогами хрустит снег, а я медленно иду по дорожке, разглядывая проступающую луну. Хочется волком выть на нее от тоски по тем временам, когда мы с Ксюшей были вместе. Каждый день вспоминаю наши встречи. Не могу выкинуть ее из головы. Да и не хочу. Она лучшее, что со мной было. Но теперь как-то нужно приспосабливаться к новым реалиям. Вот так вот меня шманает уже четвертый год.

Дохожу до площадки с декорациями и ледяными скульптурами и вижу пацаненка лет трех. Оглядываюсь по сторонам в поисках его родителей, но никого поблизости больше нет. Подхожу ближе. Малец пыхтит, пытаясь взобраться в сани Деда Мороза, запряженные бутафорскими оленями.

– Ты тут один, что ли? – помогаю мелкому усесться в сани.

– Один, – деловито отвечает, складывает ладошки на колени и сидит, словно чего-то ждет. Прям как я возле Ксюшиного кабинета когда-то. Нет, все, пора выкинуть из головы всю эту хрень о ней. Иначе кукухой поехать можно.

– А родители твои где? – еще раз оглядываюсь.

– Говолю же, один я, – сердито отвечает. Забавный. – Не мешай мне Деда Молоза ждать.

– Так ты руки отморозишь. Он же холодный, а ты без варежек. Дай-ка помогу, – напяливаю мальчугану варежки, которые висят на резинке, и протягиваю мандарин. – Держи. И на кой ты его ждать собрался?

– Желание хочу загадать, – отвечает, засовывая мандарин в карман. Потом резко возвращает на меня взгляд и смотрит круглыми голубыми глазенками. – Ты Дед Молоз?

– Ты с чего так решил? – смеюсь над ним. – На мне нет ни шубы, ни бороды.

– Так лано же еще. Новый год не сегодня. Вот ты и без костюма.

– Ну ладно, раскусил! Загадывай свое желание. Чего хочешь? Машинку на пульте управления или вертолет? – а я, так и быть, передам хотелки родителям, когда они объявятся.

– Нет, – отвечает с серьезным выражением лица. – Я хочу, чтобы мама была сисливой. Так ты исполнишь? – радуется, глупый. Если бы мы все были счастливыми, просто загадав желание у Деда Мороза. Я бы тогда уже давно Ксюху себе загадал, чтоб моей была.

– Попробую, раз ты так хочешь. Вот сейчас найдем твою мамку и осчастливим, – киваю найденышу.

– Спасибо! А то она мало улыбается и плачет иногда, когда не видит никто.

– Эт плохо, что плачет.

– Данька! – врывается в наш тихий мужской разговор женский голос. – Господи, как же я перепугалась! Мама чуть с ума не сошла! Зачем же ты убежал, малыш?

Наблюдаю за сценой воссоединения. А самого словно током прошибает. Все нутро за секунду в фарш перемалывает. Смотрю на нее и крышей еду. Все тот же голос, те же светлые локоны, рассыпанные по плечам. И голубые, как небо, глаза. Вот так встреча.