Девочка из пустыни

Самари Артур Камалович

Тут в юрту вошла невестка с медным подносом. Голова ее была опущена, чтобы не глядеть на чужих мужчин – это неприлично. Выложив на дастархан стопку лепешек и керамическую чашу с кислым молоком, невестка попятилась назад в той же позе, не смея обернуться спиной к гостям. Уже снаружи она осталась стоять в ожидания иных приказов. Столь унизительное поведение женщины поразило Семена. Другие же мужчины даже не заметили ее.

С шумом хозяин отпил из чаши три больших глотка и вручил ее гостю, сидящему рядом. Карыгин сделал то же самое и протянул ее Семену, который уже

знал, что кислое молоко хорошо утоляет жажду. Однако отцу девочки совсем непросто было принять пищу от людей, которые могут оказаться его врагами. Да и подобная «любезность» – пить из общей посуды – вызывала брезгливое чувство.

– Семен, пейте, всему свое время, – настоял геолог.

Между тем старик разломал лепешку и разложил ее перед гостями.

Семен лишь коснулся губами и передал чашу Соату, а тот сказал по-русски:

– Я понимаю вас, но не стоит заранее думать плохо о хозяине, а может, это сделали не его люди.

– А где его сыновья, почему не видно других мужчин?

– Должно быть, пасут свои стада.

Тут Ибрагим-бобо известил гостей, что шурпа скоро будет готова, и просил их слегка потерпеть: «Наши гости шли сюда долго, и им надобно хорошенько поесть и отдохнуть. А пока утолите голод лепешкой и чаем».

Все стали макать кусочки хлеба в горячий чай. В эти минуты Соат заговорил о своем деле:

– Почтенный отец, мы не геологи, хотя среди нас есть один такой. Мы явились сюда по другому делу. Я милиционер из Кизляра, если хотите, могу показать свой документ с фотографией. А вот этот человек – зовут его Семен – он из Москвы. Хотя молод, но уже стал большим начальник на заводе, почти хозяин всего. С ним случилось несчастье. Наш гость возвращался домой на поезде и в пути утерял свою десятилетнюю дочь, когда их поезд встал недалеко от вашего стойбища.

Семен уже догадался, что речь идет о нем, и стал пристально наблюдать за стариком. Его могли выдать беспокойные глаза, если в этом деле замешана его родня. Но лицо Ибрагим-бобо лишь сделалось серьезным.

А Соат все продолжал:

– Во время ремонта к поезду прискакал молодой чабан, лет восемнадцати, а может, старше. Вот этого чабана-то мы ищем. Он украл девочку. Может, это был кто-нибудь из ваших сыновей или внуков?

Лицо старика не изменилось, он мотнул головой:

– Нет, мы живем далеко от железной дороги и туда не ходим.

– И все же ближе вас здесь никого нет.

– Да, верно говоришь, сынок, и все же в такую даль мы не ходим. Мы пасем скот на другой стороне от дороги.

– У вас имеется сын или внук лет восемнадцати?

– Есть такой внук, но подобными глупостями не занимается. Сейчас он с отцом пасет баранов. Все наши мужчины в пустыне.

– Когда ваш внук вернется?

– Должно быть, сегодня вечером, а может, и завтра.

– Нам бы поговорить с ним, может быть, ему что-либо известно об этом деле.

– Вы мои гости, так что отдыхайте, ешьте, а вечером увидитесь с ним.

Ничего не поняв, Семен не выдержал:

– О чем говорит старик?

– Говорит, что ничего не знает. А его внук будет сегодня вечером или завтра.

– Зачем

ждать? – в недоумении воскликнул Розенталь. – Возможно, моя дочь здесь, в какой-нибудь юрте, а мы надеемся, что придет юноша и расскажет, как он украл девочку, да еще покажет, место, где ее прячут? Это смешно.

– Семен прав, – поддержал гостя Карыгин. – Если девочка здесь, то кочевники добровольно не отдадут ее. Надо произвести обыск и как можно быстрее, пока не вернулись их мужчины. Если найдем девочку, то быстро унесем отсюда ноги.

Милиционер же был против:

– Будет лучше, если все-таки дождемся юношу и все выясним – а вдруг это не он? Иначе они сильно обидятся.

– Ах, вот о чем ты печешься! – усмехнулся геолог. – Когда ваша милиция арестовала безвинного Юлия Августовича, то вы ни о каком приличии не думали, даже руки ему вывернули, будто бандиту.

– Зачем вы такое говорите, в том деле нет моей вины. Из-за этого я хотел уйти из милиции, но меня не отпустили, – жалобно ответил Соат и опустил голову, как провинившийся мальчишка.

В юрте воцарилась гнетущая тишина. Ибрагим-бобо не мог понять, о чем спорят гости. Вскоре сам Карыгин разрядил напряженную обстановку:

– Ну ладно, не обижайся, у меня это от обиды выскочило. Я знаю, ты не виноват, это все Кириллов. Давайте ближе к делу. Соат, чтобы старик не обиделся, объясни ему: мол, ты лично против обыска, но если этого не сделаешь, то тебя выгонят со службы.

Тогда милиционер рассказал старику об обыске. Ибрагим-бобо стал громко говорить, что нет здесь никакой девочки: «Да и зачем нам ваша русская девочка, вон своих сколько. Вот, дожил я до такого позора, что мой род подозревают в воровстве. Почему не веришь мне, ведь мы мусульмане». Соату стало неловко перед седобородым стариком, и все же, почему хозяин так упорствует? Да, это унизительно, но если никого тут нет, то все обвинения будут сняты. И вот тут в душе Соата закралось подозрения. «А что, если старик тянет время, чтобы спрятать девочку в более надежное место, ведь мы явились сюда внезапно?» Соат решил быть твердым.

В этот час в юрту зашла невестка с подносом и опустила его перед дастарханом. В касушках красовались большие куски мяса и наваристый бульон. Вмиг юрта заполнилась ароматным запахом мяса.

– Угощайтесь, гости, работа будет потом, – сказал хозяин.

Но милиционер, извиняясь перед стариком, ответил, что его служба прежде всего, таков порядок в органах.

– Э-э-э, разве так можно, ты же мусульманин, надо уважать наши обычаи. Что за молодежь пошла!

На это ответил геолог:

– Извините, отец, в другой раз мы обязательно посидим. Но не в этот раз. Вы старый, мудрый человек и должны понять, как тяжело нашему гостью из Москвы.

Все вышли из юрты и опять очутились в пекле.

Семен предложил начать с опроса детей. Они-то непременно скажут, если хоть раз видели такую девочку. Саот выразил сомнение: если взрослые предупредили их, то они будут хранить молчание.

– А мы их соблазним вот этим, – и Карыгин достал из кармана медные монеты, пятаки и трешки.