Девочка из провинции

Холод Алла

Встречать гостей Лика вместе со всеми не вышла, что не осталось без комментария Владика:

– Рожу еще не домазала до конца, – выпалил он и умчался, уворачиваясь от отцовского подзатыльника.

– Эй, Лика! К нам, между прочим, приехали гости, – прокричала Ирина куда-то в сторону окна на втором этаже.

– Лика, заканчивай тюнинг! – вслед за этим гаркнул отец, и только после этого девица соизволила спуститься к гостям.

Катя была девушкой до мозга костей провинциальной, но все же воспитанной в приличной семье, поэтому постаралась, чтобы ее лицо не выдало тех эмоций, которые возникли при виде юной родственницы. И все же глаза, несмотря на все усилия, чуть не вылезли из орбит. Перед ней стояло совершенно нереальное

существо. Те, кто видел Лику не раз и не два, как, например, дядя, уже не обращали внимания, но Катя, признаться, была в шоке. Лика оказалась девушкой невысокого роста, сантиметра 162 или 163 – не выше, и совсем худенькой. Вернее, не худенькой, это русское слово несет в себе отпечаток древних понятий о красоте: худенький, значит, плохонький, никудышный. Лика же несла свою худобу с величайшим достоинством. Но в первую секунду Катю поразило ее лицо: совсем юное, почти детское, оно было ровно, но густо покрыто тональным кремом, бежевые румяна профессионально нанесены на высокие скулы. Ресницы у Лики были накладные, причем несуразно длинные, предназначенные скорее для сценического выступления, но никак не для использования в повседневной жизни. Тени, нанесенные на верхние и нижние веки, были почти черными и вместе с ресницами делали глаза похожими на два черных провала. Брови Лика нарисовала явно выше того контура, который был определен природой (видимо, от своих собственных бровей у девушки осталось одно воспоминание). Губы Лика сделала в контраст с глазами – бледно-розовыми, влажно и ярко блестящими, а над верхней губой прикрепила темную мушку. Но это еще что! Светловолосая от природы, натуральная блондинка, Лика красила волосы в такой цвет, который Катя видела только у кукол. Не белые, не желтые, а именно кукольные, даже не поймешь, как такой цвет и назвать-то. Волосы нимфы были забраны наверх, заколоты и распущены по плечам вместе с многочисленными накладными прядями, которые были завиты, словно серпантин на елке. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что некоторые из этих прядей украшены бусинками и чем-то еще: то ли бабочками, то ли цветочками, не поймешь. На шее у Лики красовалась татушка в виде змейки. Ногти можно было рассматривать как отдельное явление: чудовищной длины, острые как лезвия, ярко-малиновые, с замысловатыми рисунками. Несмотря на жару и домашнюю обстановку, Лика была облачена в сапоги до колен. Остальной наряд летний: майка, обнажающая не только живот с маленьким колокольчиком в пупке, но и торчащие ребра, а также шорты, скорее похожие на трусы.

Девушка производила неописуемое впечатление: если такую увидеть издали – черные провалы глаз, искусственные локоны, вызывающая одежда, – Лику вполне можно было бы принять за девицу легкого поведения. Вблизи же становилось понятно, что перед тобой непонятно зачем и почему нелепо разрисованный ребенок.

– Дядя, привет, – небрежно бросила Лика, обращаясь к Борису Георгиевичу. После чего, наслаждаясь произведенным эффектом, обернулась к ошеломленной Кате:

– Мы с тобой типа троюродные кузины, да? – сказала она, растягивая гласные. – Тогда привет, милости просим, беби.

– А ты еще колокольчиком позвени, в знак приветствия, – встрял Владик, заранее пригнувшись, чтобы не напороться на подзатыльник.

– Вали отсюда, – вполне миролюбиво отпихнула его сестра. – Ну мы типа познакомились, да?

– Меня зовут Катя, – онемевшими губами вымолвила девушка.

Ей вдруг стало ужасно неловко, что родители Лики заметили ее оторопь и могут обидеться за дочь, Катя испуганно обернулась и столкнулась с насмешливым взглядом Игоря. Но тот обратился к дочери:

– Чего стоишь, кукла? Займи гостью, пока мы с Борисом костер разведем. И выплюнь жвачку, смотреть противно.

Катя вздохнула с облегчением, поняв, что не оскорбила ничьих родительских чувств, втянула носом тяжелый парфюм, которым щедро благоухала Лика, поманившая

кузину за собой, громко чихнула и отправилась вслед за странной девушкой в дом.

– Вы на такси приехали? – спросила Лика, пропуская гостью вперед себя в свою комнату.

– На такси, – кивнула Катя, – мы еще привезли кое-что для застолья, я так поняла, что сегодня шашлыки с выпивкой затеваются.

– Похоже на то, – ответила родственница, – мама суетится, меня не привлекает.

– Куда ж тебя привлечешь с такими ногтями? – хмыкнула Катя, и ей снова сделалось неловко.

– Ничего подобного, с ними даже удобно, я все могу делать, только за компьютером не очень ловко, а так нормально.

Лика залезла в свой секретер, извлекла два тонких длинных стакана, бутылку текилы, лимон, передала все это несколько удивленной Кате и продолжила шуровать во внутренностях шкафа.

– Не могу солонку найти, – пояснила она.

– Солонка в секретере – это оригинально, – сказала Катя, – это ж все-таки не кухонный шкаф.

– Я сюда складываю, все, что мне нужно, – объяснила девушка, – а нужно мне бывает самое разное. Нашла.

Лика приняла у Кати бутылку и цитрус, сложила все это на поднос, добавила солонку, бутылку содовой воды и указала на балконную дверь.

– Открывай, посидим на воздухе, у меня шикарная лоджия.

Комната Лики находилась на втором этаже, и лоджия у нее действительно была роскошной – просторной и функциональной. У двери красовалась в огромном кашпо пышная трехствольная драцена, налево от входной двери располагался плетеный столик и такие же кресла. Правую стену украшала полка, на которой размещались различные фигурки, сувениры, вазочки… Полка сразу же привлекла внимание Кати.

– Это мои трофеи, – охотно пояснила Лика, – то, что я привожу с разных курортов.

– Красивые, – задумчиво заметила Катя, рассматривая искусно сделанного рыцаря в доспехах, с длинным копьем в руке.

– Этот рыцарь с Мальты, – объяснила явно польщенная девушка, – а вот эти – из Барселоны.

Она указала на двух рыцарей поменьше, замерших в поединке с копьями наперевес.

– Я отовсюду стараюсь привезти что-то интересное, – сказала Лика, – ну оттуда, где мы бываем с предками.

«Если не видеть перед собой боевого раскраса Лики, то можно представить, что говоришь с обычной, нормальной девчонкой», – мелькнуло в голове у Кати.

– Ты пила когда-нибудь текилу? – спросила Лика деловым тоном.

– Если честно, то нет, – ответила Катя немного смущенно.

– Там внизу эта музыка надолго, – заявила Лика, махнув рукой в сторону сада, – пока они костер разожгут, пока шашлыки пожарят, пока потрындят. Они это любят. Не торопятся, хотят, чтобы мы с тобой познакомились. Предлагаю пока побаловать себя вкусненьким.

– Я не против, – пожала плечами Катя, – но это не будет расценено как пьянка? Твои родители не рассердятся?

– Во-первых, им никто докладывать не собирается, – скривившись, отчеканила Лика, – от текилы с лимоном совсем не пахнет. Да предки и сами сейчас накатят, от нас запаха уже не почувствуют. Во-вторых, я разрешения ни у кого спрашивать не собираюсь. Совершеннолетняя. Да и что мы – нажираться, что ли, будем? Так, махнем для удовольствия за знакомство.

– Ну тогда давай, – согласилась Катя, – лимоном будем закусывать? А соль для чего?

– Тьма кромешная, – констатировала Лика, – тебя учить и учить. Текилу нужно пить так: сначала сыплешь шепотку соли вот сюда…

Она наглядно показала на руке, куда нужно насыпать соли.

– Потом слизываешь, выпиваешь текилу и заедаешь лимоном. Только так надо пить. Тогда напиток почувствуешь, а не просто бухалово.

Катя была удивлена. Лика говорила нормальным, человеческим языком, даже та тягучая манера, которую она заметила у нее внизу, куда-то пропала. Если бы не ее вызывающий, не соответствующий возрасту макияж, была бы совсем нормальной.