Девочка из провинции
Шрифт:
– Пожалуй, да, – согласилась Катя, запивая свое признание новой порцией текилы, – влюблена, нечего отрицать.
И тут с разукрашенной куклой произошло нечто удивительное. Лика удалилась в комнату и через несколько минут вышла в другом виде: в тех же трусах, выполняющих функцию одежды, но уже без сапог, без накладных ресниц и с изменившейся прической. Катя даже не сразу поняла, что Лика попросту вытащила из терема, который соорудила на голове, несколько составляющих, что мгновенно сделало ее похожей на нормального человека.
– Надоело, – пояснила она, – это я папашу позлить хотела. Я вообще-то меру знаю,
– Лика, ну что ты…
– Так вот, раз у нас пошел такой разговор, – вкрадчиво зашептала Лика, не обращая внимания на Катину реплику, придвинув свое кресло поближе к кузине, – значит, ты готова признать, что у человека может быть Цель. Не просто цель, а Цель с большой буквы, не всякие там дурацкие институты или подобная шняга, а настоящая Цель.
– Да, – уверенно ответила Катя, – я понимаю, о чем ты говоришь.
– Твоя цель – правильная она или нет – неважно, – продолжала удивлять Катю кузина, – важно другое: насколько сильно ты хочешь ее достичь. Я знаю, как сильно я хочу достичь своей цели, а ты? Насколько это для тебя важно? И что тебе нужно? Чтобы этот твой Димочка принадлежал тебе? Так ведь?
– Да, наверное, это так, – ответила Катя как под гипнозом.
– Ты очень сильно этого хочешь?
– Очень сильно, – твердо проговорила Катя, уже едва сдерживая слезы.
– Больше всего на свете? – не унималась Лика.
– Да. Я потом хотела тебе сказать, чтобы ты не обижалась: я не смогу поехать с тобой в Доминикану.
– Из-за него? Из-за того, что он здесь? – сразу же предположила Лика.
– Да, – кивнула Катя.
– Ну и ну, – протянула Лика, откидываясь в кресле, – отказаться от райского отдыха на халяву… Это жертва. Да, мать, у тебя все серьезно.
Лика позволила себе еще немного понаслаждаться Катиным унылым видом.
– А кстати, кто тебе сказал, что твоя цель достойная? – продолжала мучить ее настырная девчонка. – Ты ведь своего Димочку знаешь без году неделя. Может, он гнида какая-нибудь, может, он двух беременных девчонок бросил, может, он еще какое-нибудь чмо… Ты же ничего про него не знаешь! Но ты его хочешь, и тебе все равно, какой он есть. Так чем моя цель хуже? Объясни!
Катя была поражена логикой Лики. Она действительно не знает Димочку, не имеет представления о его личных и душевных качествах, да ей по большому счету и наплевать на них… Ей важно одно: чтобы Димочка принадлежал ей, только ей раз и навсегда. Все остальное не имеет значения.
– Скажи, старушка Кэт…
– Я не старушка! – взвизгнула Катя.
– Ладно-ладно, – примирительно кивнула Лика, – вижу, что с тобой еще не все потеряно. Хорошо, Катька, скажи, на что ты готова, чтобы твоя мечта осуществилась?
– На все! – не задумываясь ни секунды, ответила девушка.
– Ты уверена? – уточнила Лика, как-то странно улыбаясь.
– А что? Зачем тебе?
– Да нет, просто про себя я знаю, – пояснила Лика, уверенно глядя в глаза новой подруге. – Знаю, что я от своего не отступлюсь. Не хочет отец дать денег – не надо. Я возьму их сама. А теперь ты объясни – на что ты готова, чтобы добиться своего?
– На все, я же сказала, – повторила Катя.
– Чтобы добиваться своих целей, нужно руководствоваться не только желаниями,
– Ты о чем? – недоуменно подняла брови Катя.
– Потом расскажу, еще не время. Пошли, нас уже снизу зовут.
Глава 4
Пока компания угощалась шашлыком и окрошкой, Кате позвонил Димочка и пригласил провести завтрашний воскресный день вместе. Катя была вне себя от счастья, всеми силами старалась скрыть дрожь в голосе и тут же сообщила Лике радостное известие.
– Потом расскажешь мне, как прошло ваше свидание, – сказала Лика, – насколько ты продвинулась к своей цели, о’кей?
– О’кей, расскажу, – согласилась Катя.
А почему нет? О приятном и рассказывать приятно. Да и с кем еще она может поделиться своими мыслями и переживаниями?
– Не говори пока, что ты не хочешь ехать в Доминикану, погоди недельку, – шепнула Лика.
– А что за неделю изменится? – пожала плечами Катя.
– За неделю может измениться многое, – таинственным шепотом провозгласила кузина, – заодно и посмотрим, на что ты готова ради своей любви.
– Ты что-то придумала? – выдохнула Катя прямо ей в ухо.
– Не щекотись, – отпрянула Лика, – провентилируй сначала своего красавчика и расскажи мне, тогда все и обсудим.
Воскресный день прошел восхитительно. Кате повезло с самого утра, когда она наобум, без записи побежала в салон красоты, который располагался на соседней улице, и ее приняли. Катя решительно по-новому уложила волосы, распрямив непослушные кудряшки.
Она очень волновалась, понравится ли Димочке столь радикальная перемена в ее облике, и чуть не заплакала, когда он ничего не сказал, увидев ее. Дима просто заметил, что она хорошо выглядит, и ни слова больше. Может быть, дело в том, что он уже больше шести лет живет в городе и просто привык, что здесь девушки часто меняют цвет волос и прически, и не обращает на это внимания? Или ему все равно?
Катя расстроилась, но потом день пошел своим чередом, и близость Димочки заполнила ее таким счастьем, что обида скоро забылась. Они посмотрели новый фильм, на летней веранде перед кинотеатром выпили вина и съели десерты, обсуждая увиденное, потом прошлись по городу, перекусили в недорогом кафе и отправились в общежитие.
Вечером Димочка проводил Катю домой. Они разговаривали, рассказывали друг другу о том, как прошла неделя, высказывали свое мнение о разных событиях, но об их отношениях не было сказано ни слова. Ни до секса, ни после него Димочка не произнес заветных слов, которых так жаждала девушка. Они просто хорошо провели время. Димочка был близко и вместе с тем где-то далеко. Он был доступен и недосягаем одновременно. Его зеленые глаза смотрели на нее, но что было в них, Катя по-прежнему не понимала. Ее жгло и распирало изнутри, она хотела терзать любимого в объятиях, душить, готова была твердить ему о своей любви, ей хотелось кричать и плакать. Но всю эту бурю эмоций приходилось держать в себе, стараясь ничем не выдать своих чувств. Она пробовала заикнуться о поездке в Доминикану, «провентилировать», как велела Лика, почву. Но Димочка только вздохнул: