Девочка из прошлого
Шрифт:
— Наташа! — испуганно причитает Виолетта. — Господи… Я сейчас вызову скорую. Сейчас. — Её голос дрожит. — Где болит? Ты же сама виновата! Зачем провоцировала меня? Дура!
Не знаю, где болит, но чувство такое, будто меня пропустили через мясорубку. Руки и ноги шевелятся, только встать не могу. «Боже, лишь бы отделаться ушибами. Только бы не переломы», — стучит в висках.
— Жаль, что камеру опять не включила. Такие бы кадры засняла, — вяло произношу я и хватаюсь за голову.
Кажется, всего лишь на секунду прикрываю глаза, а когда открываю их, то понимаю, что нахожусь в
Когда открываю глаза в следующий раз, то уже нахожусь в больничной палате. В сознание вторгается странный писк вместе с мыслью, что я пришла в себя и теперь всё будет хорошо. Схожие ощущения я испытывала, когда Тим появился на свет раньше срока. Я тогда сутки провела в реанимации, долго не отходила от наркоза. Вот и сейчас всё как в тумане.
С третьей попытки мне удаётся сфокусировать взгляд на человеке, который стоит в изголовье кровати. Сильно болят голова и подбородок. Чувствую себя так, будто побывала под бетонными завалами и надышалась пылью. Давит на грудь и правое плечо.
— Ты? — хрипло произношу, вглядываясь в знакомое лицо.
— Я, — отвечает Асадов. — С тобой всё в порядке. Небольшая рана, ссадины и ушибы, а это, — обводит он глазами приборы и провода, — просто перестраховка. Не пугайся. Ты тяжело отходила от наркоза.
Пытаюсь пошевелиться, и плечо простреливает резкая боль.
— Просто перестраховка? — стону я. — Точно?
— Да, точно. Плечу немного досталось. Его зашивали под наркозом. В ночь я попросил медсестру, чтобы она увеличила дозу снотворного и обезболивающего.
Динар выглядит уставшим. Под глазами залегли чёрные круги. Он провёл со мной в палате всю ночь?
— Что случилось, Наташа? Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как ты и помощница Градского пошли на выход. Виолетта говорит, что ты оступилась на лестнице и упала. Это действительно так?
Осматриваю своё тело, шевелю ногами и руками. Кажется, в самом деле обошлось. В целом я не так уж и плохо себя чувствую. Какая же Виолетта дрянь! Оступилась, да? Но с ней я сама разберусь. Не хватало ещё, чтобы Динар начал разбираться и она сказала ему про Тимура. Или он уже всё знает? Я поднимаю голову, вглядываясь в смуглое лицо. Асадов выглядит спокойным, но смотрит на меня задумчивыми глазами.
— Да, примерно так и было. Ты ночевал здесь?
Он коротко кивает.
— И как жена отреагировала? Ах да, ты же в командировке… Наверное, соврал, что был очень занят или рано уснул?
Это всё защитная реакция. Даже не знаю, на что. От Динара ведь не исходит никакой угрозы, но мне почему-то не по себе от его присутствия.
— Я не отчитываюсь ни перед кем, где и как провожу своё время, — хлёстко выдаёт он. — На случай, если тебе интересно, в браке я до сих пор или нет… так вот, ничего не изменилось: я по-прежнему в браке.
Что и следовало ожидать. Помощница Асадова не могла сказать прямым текстом, что её босс свободен. Виолетта всё не так поняла и сама надумала лишнего.
— Где мой телефон? Мне нужно набрать... — Спохватываюсь в последний момент, едва не выдав себя
— Телефон разбился и не включается. — Динар кивает на прикроватную тумбочку. — Можешь позвонить с моего.
— Я не уверена, что вспомню цифры, — отрицательно качаю головой. — В голове вата... — вру и даже не краснею.
Я помню номер Симы наизусть. И номер Ильи. Но звонить Ракитину, да ещё и с телефона Динара? Верх цинизма. Достаточно того, что он уже видео посмотрел. А Симу я наберу позже, хотя она, наверное, очень волнуется, что я не позвонила утром.
Облизываю пересохшие губы. Динар, заметив это движение, предлагает мне воды.
— Спасибо, — благодарю я, сделав несколько глотков из стакана, и устраиваюсь поудобнее на подушке.
— Макс... Он уже улетел? Ты с ним виделся?
— Я с ним не виделся, но он ещё в Москве. Проинструктирован людьми, которые ему помогли выбраться из передряги, что дорога в Россию отныне заказана. Сообщаю лично для тебя: ему нельзя здесь появляться. Он сильно рискует. Это был последний раз, когда мне идут на уступки. И последний раз, когда я в это ввязывался. Ты можешь летать к нему в Мюнхен, но повторяю: здесь Максу появляться нельзя.
— Я ещё не скоро смогу полететь к нему. — Перевожу глаза на перевязанное плечо. — Но очень хочу его увидеть. Это возможно?
— Да, это возможно. Я распорядился, чтобы мой человек его привёз, а потом лично проследил, что Максим покинул страну.
— Спасибо. — Я прикрываю глаза, чувствуя, как болит голова и снова клонит в сон.
Главное, что с Максом обошлось и со мной вроде бы всё в порядке. Плечо заживёт. Бог с ним, с этим шрамом. Одним меньше, одним больше. Какая разница?
— Наташа, — тихо зовёт Асадов.
Я смотрю в его лицо и затаиваю дыхание. Узнаю это выражение. Он о чём-то думает, и эти мысли не дают ему покоя. Поэтому такой задумчивый.
— Кто такой Тим? — вдруг спрашивает он.
12 глава
Наташа
Сердце пропускает удар и начинает биться, как сумасшедшее. Динар должен был застать меня врасплох этим внезапным вопросом, но я лишь до боли прикусываю нижнюю губу, чтобы не попросить его ещё раз сказать вслух имя нашего сына. Асадов даже не представляет, кто такой Тим и кем приходится нам двоим... Но если задастся целью узнать, то сложить один к одному не составит для него особого труда. Вот и пусть наводит справки, проводит параллели, выясняет, но только без моей помощи.
— Ты звала этого человека во сне, — давит он интонацией, когда пауза затягивается и я никак не выдаю своих эмоций.
Человека? Хочется рассмеяться и заплакать одновременно.
— Это сокращённое и ласковое прозвище. Любимого мужчины. Которому я хочу позвонить, но не могу вспомнить номер, потому что в голове сейчас очень пусто, — нахожусь я, выдерживая взгляд Асадова.
И ведь почти не обманываю. Отвечаю в присущей Динару манере: сдержанно и отстранённо. Догадываюсь, о ком он сейчас подумал. И разубеждать не стану: я по-прежнему не готова сказать ему о ребёнке.