Девочка из Пентагона
Шрифт:
С любопытством огляделись. Хотя, честно говоря, ничего особенного здесь не оказалось. В книжках с картинками классы выглядели как-то интереснее. Пара скучных шкафов в углу с книгами, коробками и ещё чем-то. Несколько портретов людей с умными лицами. Кто все они такие, я понятия не имела. Но вот что действительно потрясло моё воображение — так это доска. Такая нереально большая, нереально черная! «Интересно, — подумала я, — её ваксой начищали или как? И какими гвоздями её приколачивали?» Нет, правда! Как такая громадина держится?
Когда все более или менее угомонились, пожилая женщина с умным, морщинистым
— Пока сидите так, потом я вас пересажу. Дети! Меня зовут Людмила Михайловна, я ваша учительница.
Мы дружно закивали: учительница так учительница.
— Я буду учить вас читать, писать и считать.
Мы опять закивали: собственно говоря, именно за этим мы сюда и пришли.
— У нас будет много общественной работы. Мы сформируем отряды. И во втором полугодии, если вы будете этого достойны, то станете октябрятами, а в третьем классе — пионерами, а потом и комсомольцами! Дети, вы знаете, кто такие комсомольцы?
— Знаем, — не слишком уверенно ответили мы.
Людмила Михайловна нам всем широко улыбнулась и продолжила. Правда, я её уже не слушала. Я смотрела в окно. А в окне была веточка дерева, сплошь покрытая зелеными листочками, по ней прыгали птички, что-то щебетали.
— Девочка, ты меня не слушаешь!
Я очнулась.
— Девочка, как тебя зовут? — Людмила Михайловна склонилась ко мне.
— Жека, — ответила я и тут же поправила: — Женя Левадная.
— Женечка, почему ты меня не слушаешь?
Я насупилась: терпеть не могу, когда меня зовут Женечкой!
— Я в окно смотрела.
— Не хорошо! Ты должна слушать то, что я говорю, и только тогда ты станешь коммунисткой, достойной продолжательницей дела Ленина. Ты ведь знаешь, кто такой Ленин?
— Нет, — честно призналась я.
Людмила Михайловна сердито поджала губы.
— Дети, а вы знаете, кто такой Ленин?
Никто не знал. Только один мальчик — бойкий, вихрастый — крикнул с места:
— Это памятник!
— Если хочешь что-то сказать, мальчик, то сперва подними руку.
Мальчик стушевался, но руку поднял.
— Как тебя зовут? — спросила Людмила Михайловна.
— Коля Щёлкин.
— Хорошо, Коля! — Морщинистое лицо расплылось в черепашьей улыбке. — Расскажи, что ты знаешь о Ленине.
— Это памятник, — повторил мальчик. — А ещё так называется улица, на которой я живу.
Мы все с уважением посмотрели на Колю: какой умный! «И красивый», — шепнула мне Машка.
— Дети! Вы живете в удивительной Стране Советов! Это самая удивительная страна в мире! — торжественно сказала Людмила Михайловна.
Сразу стало скучно. Впрочем, недолго. Прозвенел звонок, и тут-то я узнала, что самое лучшее в школе — это перемены!
А когда уроки закончились, тётя Зина отвела нас домой.
На своей площадке седьмого этажа я вдруг увидела Лёньку. Он стоял, переминаюсь с ноги на ногу, и поглядывал на лестницу, ведущую на чердак. Школьную форму уже успел изрядно измять, вывозить рукав мелом, а из кармана свешивался уголочек пионерского галстука.
— Привет, — сказал он, увидев меня.
Внимание Лёньки мне польстило. Так что я набралась смелости и пискнула в ответ:
— Привет.
— В школу пошла?
— А то! — Я гордо подбоченилась.
— Ну,
— Спасибо.
С Лёнькой я никогда раньше не говорила. Он находился на высоте для меня недосягаемой: восьмиклассник, хулиган. В доме на него косились, его выходкам старались улыбаться, а выходок у него было много. Например, в прошлом году он к ужасу своей матери и директрисы обрезал штаны чуть ниже колен. А ещё он категорически отказывался стричься! Ходил с пышной кудрявой шевелюрой, которой ужасно гордился, потому что «как у Макаревича».
— Чего проходили сегодня? — продолжил разговор Лёнька.
— Ленина.
— И как? — Лёнька усмехнулся. — Знаешь, кто такой Ленин?
— Знаю. Он вождь рабочих и памятник.
Лёнька рассмеялся.
— Ладно, Жека, иди. Я тут Ирку жду.
И я поплелась домой — до прихода родителей мне предстояло сидеть одной.
Родители пришли после работы, как обычно, уставшие. Мать покидала сумки на стол, забрякала посудой. Отец залез в тапки, спрятался за газетой. Заработал черно-белый телевизор в пошарпаной деревянной коробке.
— Мама! Папа! А вы знаете, кто такой Ленин? — решила похвастаться я приобретенными знаниями.
— Не лезь к отцу! — буркнула мать.
— Когда мы, наконец, купим цветной телевизор? — вставил отец.
— А учительница на черепаху похожа.
— Женя, ты не съела котлеты. Опять не обедала? — И мать снова отвернулась к плите.
Я вздохнула. Эх, родители, родители!
Первый месяц пролетел незаметно.
Каждое утро мы дружной стайкой бежали в школу, тянули за руки родителей, после занятий — точно также тянули домой тетю Зину. Класс нам нравился, уроки — не очень. На переменах наша первая параллель перемешивались в общей куче — мы менялись бутербродами, яблоками, показывали друг другу книжки, играли. То и дело приходили наши вожатые, пионеры-пятиклассники. Каждый раз мы им радовались, прыгали вокруг них. Они рассказывали о том, какую интересную общественную работу нам предстоит сделать в этом году, мы сгорали от нетерпения! Все мечтали стать октябрятами. Завидовали второклассникам — те уже носили пятиконечные значки с портретом маленького кудрявого мальчика в центре; они, в свою очередь, завидовали пионерам-третьеклассникам.
А вечером я с балкона наблюдала за черной стаей таинственных пришельцев. И однажды, к собственному большому удивлению, увидела среди них знакомую кудрявую голову.
В один из дней Людмила Михайловна сказала, что нам нужно развивать таланты, и все просто обязательно должны ходить в какой-нибудь кружок. Только в какой? Это выбрать нам нужно было самим, исходя из наших талантов и способностей.
Я задумалась. Покосилась на Машку Кислицину. Она сидела рядом и мечтательно смотрела на Колю Щёлкина. Вот Машка — точно талант! Конечно, она некрасивая: ручки-ножки похожи на длинные кривые палочки, с которых предварительно кто-то срезал зеленую кожицу, косичка тоньше мышиного хвостика. Зато она умеет так рассказывать, так рассказывать! Просто ух как рассказывать! Слова вылетали из её рта разноцветными облачками, собирались в мозаику-картинку. Всегда добрую, всегда веселую. Как мы все обожали её за это!