Девочка и химера
Шрифт:
Дрессировщик кивнул, давая понять, что в целом ход рассуждений директора верен.
– Ночью химеру разлучили с антагонистом, который сдерживал ее силы. К утра химера пробила сейф. – Морриган звонко постучал по останкам ящика. – Но убежать не смогла из-за «кольца» [9] Магуса, которое, согласно протоколу, накладывают на стационарную стоянку.
– Зачием ета лекция? – с сильным акцентом спросил клоун. Он заметно нервничал. – Все мы знаем, как устроен Миагус. Надо решить другой вопрос. Он приедатель…
9
«Кольцо»
Брэдли съежился под взглядом клоуна.
– Не надо никого решать, – отчетливо проговорил Морриган. – Пока. Для начала нужно восстановить ход событий. Итак, в восемь утра сюда пришел Калеб – кормить зверей. – Морриган сделал паузу и выразительно поглядел на дрессировщика.
– Жалко пацана, – искренне вздохнул тот. – Я не хотел…
– Не хотиел?! – Дьюла взорвался. – Ты… из-за тебя мы все под ударом…
Дьюла поднял ладони со скрюченными пальцами и потянулся к Брэдли. Тот в ужасе отшатнулся.
– Спокойно! – вот теперь Билл Морриган повысил голос. – Мистер Дьюла, держите себя в руках, вы не в Трансильвании!
Дьюла издал короткий, нечеловеческий рык и прыгнул вперед, сбив дрессировщика с ног.
– Убе… уберите его! – завопил Брэдли. – Он же меня укусит! Помогите!
– Да оттащите его! – гремел голос Морригана. – Марко, что ты стоишь?! У него же припадок!
Марко торопливо отступил в сторону, нащупывая что-то в кармане. Дьюла тем временем навалился на Роджера, придавил к земле и потянулся зубами к горлу.
– Из-за тебя все это повторится! – брызгал он белой слюной. – Все как тогда, в Югославии!
Людвиг Ланге обхватил клоуна в кольцо могучих рук и рванул назад – изо всех сил, багровея лицом. На шее его вздулись жилы.
«Вот странно, – вяло подумала Дженни, – большой Людвиг и не может справиться с таким маленьким клоуном». Ее мутило. Казалось, что глаза клоуна горят желтым огнем, он хрипел, рычал и захлебывался пеной. Дженни плавно опустилась на землю: она уже не чувствовала ни ладони, ни предплечья, и жидкий огонь поднимался все выше. Сквозь сомкнутые пальцы пробивался золотой свет, и на него было куда приятней смотреть, чем на нелепые прыжки взрослых. Она еще успела заметить, как Марко кинулся в сумятицу, подсовывая Дьюле что-то под нос, а потом все смешалось и померкло.
Глава пятая
Бледный свет и холод. Она парит. Вихрь кружит ее, вознося все выше. Холод жгучий, холод белый сжимает ее в челюстях. Ветер срывает с губ замерзшее дыхание, швыряет в пасть снежной тьмы. Белая тьма играет ею, бросает из стороны в сторону. Это тьма – метель. Дженни поднимается все выше, бешеным зверем выгибается слепая бездна внизу. Страшно глядеть туда. Чудится, кто-то плачет там внизу, бесконечно далеко, тихо и обреченно. Сердце стучит едва-едва, время тянется, как чужие слова. Она на вершине. Оказывается, вокруг еще длится день. Под ногами прозрачная полусфера, в ней – буря. А во все стороны ползет лоскутное одеяло полей, криво простеганное дорогами, а вдали город поднимает к небу трубы, вышки связи, рога антенн и ребристые спины крыш. На горизонте темная стена леса. Солнце уже зацепилось нижним
«По… мо… ги», – читает она движение посиневших губ, обсыпанных кристалликами льда. Она не успевает узнать лица, глаза существа вспыхивают, оно бьет – руками? крыльями? – в незримую границу, и Дженни падает, падает, падает…
Дженни распахнула глаза. У нее бешено стучало сердце. А над ней склонился Марко. Он рассматривал ее… как экспонат в музее. Совсем без родственной любви.
– Дед? – заморгала девушка. – Ты чего?
Вместо ответа Марко вдруг отвесил ей полновесный щелбан. Дженни взвыла и подскочила в постели.
– Да ты что?!
– Легче?
Дженни опешила.
– То есть?
– К тебе кошмар прицепился. Теперь легче?
Девушка обняла подушку, которую уже собралась швырнуть в Марко. Немного подумала. И с удивлением заметила:
– Да, намного. Спасибо.
В голове просветлело, но ей по-прежнему было холодно. Словно снежная буря, привидевшаяся ей, не ослабляла хватки. Девушка выдохнула клуб пара. А в вагончике-то действительно холодно! Она, оказывается, спала под двумя покрывалами. Марко достал из шкафа старинное цветастое одеяло на вате – впервые на памяти Дженни.
«То-то кошмары снились. Оно же, как могильная плита. Придавит, не выберешься».
Она взглянула на настенные часы. Уже пять вечера! Она провалялась столько времени?..
– Так… Марко, – она растерянно поглядела на фокусника. – Я, ты, вы… что вообще… Я исчезла! На самом деле, по-настоящему, с глаз долой! Это вообще как?!
– Миа кара [10] , притормози, – остановил ее дед. – Может, чаю?
– Марко, я хочу понять, а не пить!
– Просто разговор будет долгий. – Фокусник принес стул, сел у кровати с чашкой кофе. – Итак, давным-давно…
10
Моя дорогая (итал.).
– В одной далекой галактике… – в тон отозвалась Дженни. – Марко!
– А я не шучу. Эта история начинается еще до появления человечества.
– Ты мне хотя бы объясни, как я могла исчезнуть?! Что это за штуковина? Она мне чуть руку не сожгла.
– Это жаба.
– Что?!
– Та искра, которую я дал тебе, – это жаба-светоед, – пояснил Марко. – Очень хорошая вещь. Дает временную невидимость. Я не успел рассказать, как с ней обращаться. Дьюла помешал.
– Жаба-светоед? – тупо повторила Дженни. – Жаба?!
Марко сделал глоток. Задумался. Дженни захотелось стукнуть его чем-нибудь, чтобы он говорил быстрее.
– Что непонятного? Жаба, которая ест свет. Талисман.
– Как кроличья лапка на удачу? – переспросила Дженни. – Но лапка не работает! Я хочу сказать, если бы кроличьи лапки помогали, то в первую очередь везло бы самим кроликам. А если у кого-то на поясе болтается кроличья лапка, это значит, что самому кролику реально не повезло. И где тут логика? А меня действительно никто не видел! Это было как волшебное кольцо во «Властелине колец»! Или волшебная мантия Гарри Поттера? Это магия?!