Девочка для Шторма
Шрифт:
В какой-то момент всё слилось в один сплошной поток: скрип кровати, её прерывистые стоны, его тяжёлое дыхание, запах пота и страсти, заполнивший комнату. Лиза потеряла счёт времени, потеряла саму себя — осталась только плоть, только движение, только этот беспощадный, всепоглощающий ритм, который вёл её к краю.
Когда волна предательски накрыла её, она закричала — громко, не сдерживаясь, — и её тело содрогнулось в судорогах, которые он почувствовал, усиливая свои толчки. Ещё несколько резких движений — и он замер, глухо рыча ей в плечо, пока его
Тишина вернулась внезапно, словно кто-то выключил звук. Лиза лежала, задыхаясь, чувствуя, как его тяжесть давит на неё, как её тело всё ещё пульсирует от пережитого.
— Ненавижу тебя… — прошептала она, задыхаясь. — Каждой клеткой ненавижу…
— Ври дальше, — выдохнул он ей в губы. — Твое тело врет лучше, чем твой диплом с отличием.
Он отстранился, и она ощутила холодную пустоту там, где только что было его тепло.
Он поднялся, натянул брюки и, даже не взглянув на неё, вышел, оставив её одну — дрожащую, мокрую от пота и слёз, с телом, которое всё ещё горело от его прикосновений.
Лиза обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от него, от себя самой. Она чувствовала себя опустошенной и сломленной. Но среди руин её сопротивления, где-то глубоко внутри, начинало пульсировать что-то новое, пугающее и неотвратимое — осознание того, что эта ночь изменила всё.
Глава 12. Утро после.
Серый рассвет просачивался сквозь щели тяжелых штор, разрезая комнату на пыльные полосы. Лиза открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках. Реальность обрушилась на неё бетонной плитой.
Она лежала на самом краю огромной кровати, завернутая в простыню, как в кокон. Кожа горела. Каждый сантиметр тела помнил вчерашнее безумие: жесткость его рук, хриплое дыхание у самого уха, вкус виски и соли на губах. Она чувствовала себя выпотрошенной. Физическая близость, которая должна была стать актом любви или хотя бы страсти, превратилась для неё в акт капитуляции.
Шторм не спал.
Он сидел в кресле у окна, уже полностью одетый. Черная рубашка, идеально выглаженные брюки, стальные часы на запястье. Он курил, глядя на просыпающийся город, и в его позе не было ни капли той первобытной жажды, что сжигала его ночью. Сейчас он снова был тем самым Штормом — криминальным авторитетом, расчетливым и непроницаемым.
— Вставай, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Душ — десять минут. Кофе — пять. В восемь мы выезжаем в порт.
Лиза приподнялась на локтях, придерживая простыню у груди. Её затрясло — то ли от утренней прохлады, то ли от этого ледяного тона.
— Это всё? — голос сорвался, превратившись в жалкий шепот. — После того, что было... ты просто отдаешь приказы?
Шторм медленно повернул голову. Его глаза были пустыми. В них не осталось ни тени того огня, который еще несколько часов назад обещал испепелить их обоих.
— А чего ты ждала, Лиза? — он выпустил
Слова ударили больнее, чем его вчерашняя хватка. Лиза почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она ненавидела его в этот момент. Но еще сильнее она ненавидела себя — за то, что её тело до сих пор помнило тепло его кожи, за то, что в глубине души она надеялась на проблеск человечности.
— Ты чудовище, — четко произнесла она, преодолевая дрожь.
— Я — реальность, в которой ты теперь живешь, — он поднялся, туша сигарету о дно хрустальной пепельницы. — И если ты хочешь, чтобы твоя мать дожила до следующего курса химии, ты сейчас встанешь, приведешь себя в порядок и сделаешь так, чтобы в порту ни одна сука не заподозрила, что у нас проблемы с документами.
Он подошел к кровати. Лиза невольно вжалась в матрас. Шторм наклонился, но не для того, чтобы поцеловать её. Он схватил с тумбочки её диплом, который она хранила как символ прошлой жизни, и небрежно бросил его ей в ноги.
— Надень что-нибудь закрытое. Синяки на шее не вписываются в образ деловой женщины.
Когда дверь за ним закрылась, Лиза наконец позволила себе выдохнуть. Она бросилась в ванную, включила ледяную воду и долго стояла под струями, пытаясь смыть его запах, его прикосновения, саму память об этой ночи. Зеркало безжалостно отразило реальность: красные отметины на ключицах, покусанные губы и глаза, в которых поселилась холодная, расчетливая тьма.
Она больше не была той Лизой, которая получила диплом с отличием. Та девушка умерла сегодня ночью. На её месте родилась женщина, которая научилась ненавидеть так же сильно, как Шторм научился властвовать.
Внизу, в столовой, пахло крепким кофе и опасностью. Ганс стоял у окна, проверяя что-то в планшете. При виде Лизы он едва заметно кивнул, но в его взгляде она прочитала жалость. И это было хуже всего.
Шторм сидел во главе стола, просматривая бумаги. Он даже не поднял головы, когда она села напротив.
— Твоя задача в порту, — начал он, перелистывая страницу, — официально подтвердить передачу прав на терминал «Б-4». Савва мертв, но его адвокаты будут цепляться за каждую запятую. Ты должна раздавить их. Используй всё: шантаж, подлог, знание закона. Мне плевать, как ты это сделаешь. Но терминал должен стать моим до полудня.
— А если я откажусь? — Лиза посмотрела на него через стол.
Шторм наконец поднял взгляд. Это был взгляд палача, который оценивает длину веревки.
— Тогда твоя мать получит вместо лекарств физраствор. Выбор за тобой, Лиза. Ты ведь любишь правила? Вот тебе новое правило: твоя преданность измеряется жизнями близких.
Лиза сжала чашку кофе так, что побелели костяшки. Она видела, как он методично уничтожает в ней всё человеческое, превращая в такое же орудие, как пистолет Ганса.