Девичник
Шрифт:
Грей так и не смог пережить то, что Хелен столь свободно и легко распоряжалась своей добродетелью всего за считанные часы до их свадьбы. Как не смог пережить и того, что Зейди была соучастницей в тот вечер, когда его доверие было так сильно обмануто. Он не отвечал на звонки Зейди. Многочисленные звонки. В день, когда была назначена свадьба, она набирала его номер по меньшей мере раз пятьдесят, но ответа не услышала. Она проезжала мимо его дома, но его там не было. Она ездила даже в Больсу-Чику искать его среди волн, но не нашла там его
Несколько раз она звонила Хелен, но та не подходила к телефону.
Зейди чувствовала себя полным дерьмом.
Она оказалась плохим другом. Она оказалась плохой кузиной. Она оказалась плохим учителем. За одну ночь она умудрилась испортить все.
Во вторник в школе она только делала вид, что слушает отчет о ночном свидании Нэнси с Дэр рилом, меняет свой белковый батончик на хрустящий рисовый завтрак Долорес, проводит опрос по Джойс Кэрол Оутс. Все было обычно и посредственно до шестого урока, когда в класс вошел Тревор и сел за первую парту.
— Привет, — улыбнулся он.
Увидев его, Зейди немедленно напряглась и уставилась в стол.
— Здравствуйте, Тревор. Как поживаете?
Когда она столкнулась с реальным участником произошедших событий при свете суровой флюоресцентной лампы, все ее тело заныло от стыда. Он был ее учеником. Учился в ее классе. И он побывал у нее внутри.
— У меня все хорошо, — сказал он.
Она не могла решить, говорит он о своем поведении или о сексуальных подвигах. Она на мгновение подняла глаза и заметила, что он смотрит на нее своим самым лучшим взглядом, полным секса, пытаясь напомнить ей об удовольствии, которое она снова может испытать.
Снова прозвенел звонок, и остальные ученики вошли в класс и сели. Зейди встала перед ними, прислонившись к краю стола.
— Все хорошо провели День памяти павших?
Пока ученики бормотали что-то в ответ, начиная от «Да, клево» и кончая «Полное фуфло», она заметила, как Тревор подмигнул ей. Она проигнорировала это обстоятельство и перешла к дискуссии об общественных нравах в «Гордости и предубеждениях». Когда прозвенел звонок и ученики вымелись из класса, она подняла тусклый взгляд, вызванный плохо спланированным занятием, и увидела, как Тревор бросил листочек бумаги на ее стол. После того как вышел последний ученик, она развернула его. Это был номер мобильного телефона.
Всего только в прошлые выходные проблема состояла в том, что она хотела трахнуть Тревора. Теперь не то чтобы она не хотела трахнуть его снова. Тот факт, что она воплотила в жизнь свою фантазию, был шокирующим, стыдным и чрезвычайно лестным. Но повторного представления она ни за что не смогла бы себе простить. Пьяный секс в невероятно тяжелую ночь — это одно, но удовлетворять свою потребность еще было бы бессовестно.
И, по правде сказать, у нее не было желания спать с Тревором снова. Фантазия осуществилась. Не нужно было быть психиатром, чтобы понять, что она так зациклилась на нем потому, что он не мог стать реальной
Она взглянула на телефонный номер в своей руке и нахмурилась. Что он хотел сказать: «Давай еще раз перепихнемся?» или «Будь моей девушкой?» Тревор ведь не думает, что они начали встречаться, или думает? Это было бы плохо. Очень, очень плохо.
После занятий она пошла в дамскую комнату. Обычно она не ходила в туалет для школьников, но последняя порция диетической колы так и просилась наружу. Когда она мыла руки, то услышала, как какая-то девочка плачет в последней кабинке. Она подождала немного, потом постучала в дверь:
— У вас все в порядке?
Идиотский вопрос. Ясно, что все далеко не в порядке.
За дверью несколько раз всхлипнули, и последовал ответ:
— Все хорошо.
Зейди нахмурилась.
— Эми?
— Что?
— Это мисс Робертс. С тобой все нормально?
Эми толкнула дверь, и выяснилось, что она сидит на закрытом унитазе и рыдает, сморкаясь в большую кучу мятой туалетной бумаги.
— Это просто катастрофа.
— Что случилось?
Эми вздохнула, вытирая слезы рукавом формы для игры в соккер.
— В пятницу вечером на вечеринке у Белинды Мэтьюз я наконец-то целовалась с Тревором.
О Боже Зейди показалось, что она знает, в чем дело.
— Я любила его, кажется, всегда, и серьезно хотела выйти за него замуж, а после пятницы была совершенно уверена, что у нас будет роман. Он сказал мне, что позвонит на этой неделе и все такое. А потом заявил за ленчем, что встретил кого-то еще.
Эми снова разразилась слезами, сморкаясь в огромный ком бумаги.
Зейди побледнела. Тот факт, что Тревор разбивает Эми сердце из-за нее, был более чем чудовищным.
Она оторвала от рулона кусок туалетной бумаги и протянула ее Эми.
— Может быть, это временная размолвка, а потом вы двое сможете начать с того места, на котором остановились?
— Сомневаюсь. Он говорил так, словно влюблен в нее.
— Уверена, что это не так, — возразила Зейди. — Просто подожди немного.
Эми взглянула на нее снизу вверх, она казалась несколько сбитой с толку тем, что Зейди делает какие-то заявления насчет способности Тревора любить.
— Надеюсь, вы правы. Потому что я его очень люблю.
Зейди придержала дверь кабинки, пока Эми забирала свой портфель и выбиралась наружу.
— Надеюсь, это не одна из тех шлюх постарше, что были на его шоу в субботу. Они пытались пробраться вперед, чтобы потрогать его. Вам надо было их видеть. На них были такие блестящие топики и туфли на шпильках — выглядели как проститутки.
Надутая и Костлявая. Зейди понадобилось как следует собраться с силами, чтобы не брякнуть: «Одна из них сейчас действительно проститутка».
Но она сдержала себя, благодаря Бога за то, что Эми не разглядела на концерте ее. Не хватало ей только драки в дамской комнате, чтобы неделя была полной.